– Ладно, – Юдит обернулась, посмотрела на оператора, который делал какие-то таинственные знаки и постановила: – Ты сейчас пройдись от входных дверей зала ожидания к центру, заснимем крупный план. И не забудь про дроны. Держи лицо.
– Кирпичом? – нервно хихикнула я.
– А это как пожелаешь. Я ведь не знаю, как у вас там на Земле принято общаться с близкими родственниками. Но поговаривают, вы в семьях не больно-то ладите. Разводитесь из-за любой ерунды. Детей за большую обузу считаете.
– Не обобщай, – возмутилась я. – Мои папа и мама…
И осеклась, поскольку к нам подскочил взволнованный Мартин.
– Хватит трепаться, – он явно озвучил не свои, чужие слова и трусливо втянул голову в плечи в ожидании нагоняя.
– Ах ты мелкий хам! – собралась отвесить ему подзатыльник Юдит, но тут открылись стеклянные двери в противоположном конце зала и показался Видар в сопровождении незнакомого мужчины.
«Ви», – однажды ласково назвала его мама, рассматривая фотографию сына и думая, что никто её не слышит.
– Кыш! – шикнула я на обоих, бросила переноску Мартину (само собой он её не поймал, подобрал с пола), немного поколебавшись, передала Юдит Шулера (та была в восторге, чего не скажешь о крысе) и двинулась навстречу брату, по пути лихорадочно соображая, как выгоднее себя вести: холодно-отчуждённо, сдержанно-деловито, тепло и по-родственному? Это смотря, какую цель преследует таинственный «благодетель», вызвавший Видара на Лаиш. Захотел показать, насколько деградировал институт семьи на Земле? Очень сомневаюсь, что некто по доброте душевной пожелал устроить мне приятный сюрприз. Однако если подозревать неизвестного в злом умысле, то придётся признать, что в кратчайший срок он умудрился собрать обо мне кучу сведений личного характера. Кто бы мог это провернуть? Тот, кто имеет доступ к закрытой для обычных людей информации. Тот, кто работает или работал в определённой сфере, где этот доступ получить проще простого.
Прежде чем я назвала мысленно имя, расстояние между мной и Видаром сократилось настолько, что вместо дум пришлось сосредоточиться на действиях.
– Привет, – нежно и будто бы даже застенчиво улыбнулась я брату. – Для меня твой приезд – большая неожиданность.
Было совсем нетрудно изобразить из себя растерянную маленькую девочку, потому что примерно так я себя и чувствовала с поправкой на зрелый скептицизм в отношении любой реакции Видара.
Брат смотрел с недоумением, которое безуспешно пытался скрыть за фальшивой радостью. Взглядом он окинул меня от макушки до пяток и вернулся к лицу.
Я примерно представляла, как выгляжу со стороны: трогательно и мило. Не на одном же Занозе испытывать свои выдающиеся актёрские способности!
Дроны назойливой болотной мошкарой кружили вокруг нас, оператор старательно снимал общую картинку. Наблюдатели дыхание затаили в ожидании ответной реплики Видара, или что там ещё положено в подобной ситуации: объятие, поцелуй?
Я неуверенно шагнула вперёд и осознала, что действительно ощущаю то, что старательно транслирую для зрителей. На глаза даже слёзы навернулись от нахлынувших воспоминаний о маминой тоске по сыну. Она могла только представлять, каким Видар станет мужчиной, ей было не суждено увидеть его взрослым. Интересно, а что чувствовал он, когда их разлучили?
Вот ведь ерунда. Мы ни разу не виделись вживую, не общались заочно, были друг для друга совершенными чужаками, но одной лишь мысли о человеке, подарившем нам жизнь, оказалось достаточно, чтобы протянуть связующую нить.
Это для Видара «сестрёнка» вероятно всего лишь удобное наименование девицы, через которую он рассчитывает поиметь финансовую выгоду. Для меня «брат» – целый мир, каким бы он мог быть, сложись всё иначе.
– Привет. Надеюсь, неожиданность не только большая, но и приятная, – выдал откровенную банальщину Видар.
Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.
Нет, Ари, держи лицо. Соображай, какой реакции от тебя ожидает таинственный кукловод? Показного равнодушия? Мстительной холодности? Злости? А может, наоборот, глупой искусственной радости? Чтобы в будущем была возможность уличить тебя в неискренности чувств, сначала к брату, потом к Скаю?
Видар прервал сумбурный поток моих мыслей, протянув руку и явно намереваясь ограничиться деловым рукопожатием. Даже его спутник, брюнет азиатской наружности, неодобрительно дёрнул уголком рта.
Наши ладони встретились, сомкнулись и… я не отпустила. Пальцы у меня хоть и тоненькие, как справедливо заметил Айрон, но цепкие.