Вздохнув, она закрыла лицо руками.
- Плачешь? – старый Кальвий стоял в дверях и сокрушенно мотал головой, - Что слезы? Ими делу не поможешь.
- Нет! Не плачу, просто, это же не справедливо! Никому не интересно, чего же хочу я!
- А чего же ты хочешь? - он присел возле Кат на скамью.
- Свободы! Я всю жизнь провела за этим забором! А жизнь она там! – махнув рукой, туда, где за окном простирались поля, она встала и стала расхаживать по комнате, наступая на рассыпавшиеся книжные листы.
- Глупая, вроде и выросла, а не понимаешь, что люди там тоже не свободны, им бывает нечего есть и негде спать, они умирают от болезней или от рук разбойников!
- Да! Может я и не видела жизни! Но разве это моя вина? Убегу! Подожду, пока эволий уедет и убегу!
- Ты действительно хочешь этого? Жалеть не будешь? - старик поднялся, обхватил Катарину за плечи и продолжил, смотря ей прямо в глаза.
- Буду жалеть, если останусь, знаю это, чувствую, - девушка приложила руку к своей груди, - здесь еще с прошлой луны огонь разливается, но не только, иногда подкатывает страх к горлу, такой, что не могу вздохнуть и каждый раз, когда думаю про храм, не место там мне. Помогите мне, Кальвий! Вы же мне наставник и друг, пожалейте меня, возьмите меня с собой, куда бы вы ни отправились! – она с надеждой смотрела на старика, в глазах её стояли слезы.
- Нельзя тебе со мной… - Кат вырвалась из рук учителя и, даже не посмотрев на него, направилась к двери. - Стой же, глупая! Тебя в первую очередь рядом со мной будут искать, власти и силы у твоего опекуна предостаточно, не уйти нам двоим. Но у меня есть решение…
- Слушаю, всё сделаю, как скажете!
- Я уйду завтра, а ты на следующий день после обряда посвящения, что пройдет Гелия, вижу я, что зовет её огонь тоже, как и тебя. Эволий будет в столице, дела у него там должны быть, недавно только посольство северян к Императору нашему направилось, а он горячий, опять разругаются, Испид поедет сглаживать конфликты, ему будет не до тебя, даже если хватятся, сам искать не будет, отправит своих людей по следу, а он приведет ко мне. Я буду в Тиане, найду себе служанку, молодую, пока разберутся ты это или нет, пройдет время…
- А я? Куда мне идти?
- Пойдешь на север, к Арджентеррскому хребту, там один человек живет, я его когда-то давно из Ролля вывел, спас. Он мне должен, скажешь ему, что в счет долга от мальчишки Кальвина, он вспомнит…
- Ролля, когда ночь чистой крови была? Учитель, это же когда было? Весен пятьдесят тому? Сколько же ему лет?
- Лет? Кто же знает, полукровка он, мать его, агуане была, так что век его не то, что наш с тобой, он еще деда нынешнего Императора застал, помнит, что дар огня не только в храме приручить можно, он поможет. Идти туда неделю, примерно, должна успеть до того, как распустится цветок, если же нет, то помни, сильное волнение, страх могут зажечь тебя, тогда погорит все вокруг, но если уж вырвется огонь первый раз, постарайся дышать медленно и смотри внутрь себя, отрежь себя от мира внешнего, может сможешь погасить…
Грамматик подошел к столу, за которым они занимались и выудил среди бумаг карту, что рисовали несколько дней назад, когда историю империи учили:
- Смотри, Катарина, здесь, возле Серебряного озера живет тот человек, - он поставил чернилами крест на карте, - зовут его мастер Обила, дом его из камня будто врос в скалу, и дуб рядом, с дуплом у самого основания. Карту возьми с собой и денег, я оставлю в твоей комнате кошель, там немного, но пусть будут в дорогу, еды стащишь на кухне, а больше ничего с собой не бери, что бы идти налегке, пойдешь сначала вдоль Тирры, перейдешь по мосту, где каменный татцельвурм сидит, не пропустишь его, там надо дань за переход заплатить, монет тебе хватит, дальше всё будешь идти на север, через Предвечный лес.
- Спасибо, учитель! – Кат порывисто обняла старика, сжала его в своих объятиях, слезы покатились у неё из глаз, - Я никогда не забуду, что вы для меня сделали!
- Иди! Нечего тут водопад разводить! Вдруг зайдет кто, не надо, что бы нас вместе видели! И не рассказывай о побеге никому! Даже Гелии! Так будет шанс у тебя затеряться. И прощай, ты была лучшей моей ученицей, надеюсь еще когда-нибудь услышать о тебе добрые вести, иди же!
Катарина, вытирая слезы ладошками, словно маленький ребёнок, пошла прочь, старик же, опустившись на скамейку, вглядываясь в пустоту, прошептал: « Правильно ли я поступил, Дион, не погубил ли я твою дочь?».