– Все, что расскажете, подтвердите в письменном виде, – сотник, не целясь, разрядил арбалет, засадив болт в простенок.
– Ой-ой! – всплеснула руками Варвара. – Боюсь, мы эту стрелу теперь и не вытащим!
– Пусть остается, на память, – Рогволд рассмеялся, убирая меч. – Хозяину будет куда повесить плащ.
– Да, – сунув самострел в мешок, Михаил холодно посмотрел на пленника. – Все ваши слова будут заверены у нотариуса.
– Вы и впрямь – доверенное лицо князя, – услыхав про нотариуса, работорговец заметно сник и вздохнул. – Умеете вести дела жестко. Ваше право. В этом городе мне все равно не жить. В Рагузе… а лучше – в Италии – меня вряд ли достанут… Что ж, слушайте… Не так уж много я и знаю… но и того, что знаю, достаточно, чтобы умолкнуть навек… Знаете ли вы, кто такой Никифор Дука?
– Кто же не знает господина Дуку? – заполняя неловкую паузу, тут же съязвил Михаил. – Это же гигант мысли! Отец рус… ромейской демократии… И особа, приближенная к императору!
– Да, все так и есть… – Ксенофонт принял издевку всерьез. – Этого человека даже вы не можете не знать. Даже в вашей дикой стране…
– Насчет страны давай помолчим, ага? Давай ближе к телу…
Наглость по типу Остапа Бендера подействовала на пленника довольно жестко, даже, пожалуй, жестче, чем угрозы убийством…
– Господи боже… Вы, верно, и без меня знаете почти всё…
– Не тяни!
– Так вот. У этого Никифора есть сын – Стефан, изнеженный и развратный малый…
Ничего особенного парень не рассказал. Похоже, не врал – мало что знал и сам, поскольку явно не был допущен в круги высшей византийской знати. У крутого отца – подлюга сын, такое случается повсеместно. И этот вот подлюга, Стефан, как раз и выступил организатором похищения, подобрав себе девушек одного типа, стройных златовласых красавиц. Из далекой страны, специально, чтоб не «светиться». Боялся отца? Или просто знакомый кормщик согласился помочь?
– Стефан заплатил щедро.
– А почему просто не купить таких дев? – выслушав, поинтересовался Рогволд. – Зачем обязательно красть-то?
– Он хотел втайне, – Ксенофонт задумчиво почесал за ухом. – Купишь – всегда можно узнать, кто. Дойдет до отца… или до врагов отца… Такие люди всегда под приглядом. Да и куда быстрее – украсть. Пока еще подходящий товар появится…
За годы жизни в теле средневекового подростка Михаил много чего узнал. Много чего такого, о чем в школьных учебниках не писали или упоминали вскользь. К примеру – о торговле людьми, широко распространенной даже в христианских странах. О больших невольничьих рынках средневекового Новгорода или Киева, о постоянных междоусобных войнах русских князей. Захваченных пленников именно что продавали. Там же, на рынках…
– А зачем ему девы-то?
– Этого не могу сказать, – Ксенофонт смотрел прямо и взглядом не вилял. – Для каких-то не совсем принятых в обществе утех, вероятно. Богатый человек много чего такого себе позволить может.
– Думаешь, их не убили еще?
– Не знаю. Ищите. Дом Дуки, его виллы – это все известно. Да, из ваших дев – двух оставили в Киеве, на подворье. Захворали – куда таким в дорогу?
– Захворали?
– У одной живот, у другой – кашель… Может, и врали – да разбираться некогда.
Допросив людокрада, сотник и его спутники выехали с виллы уже в тот же день, еще до наступления темноты. Управитель, старик Герметий, не обманул – снарядил повозку. Этакий крытый фургон, запряженный двумя лошадьми, бородатый возница в серой далматике и мохнатой шляпе…
Выехав со двора, неспешно обогнули холм… У двух приметных вилл артельщики ремонтировали дорогу. Что-то подсыпали, махали лопатами…
– Подозрительно, господа, – между тем обернулся возница. – Дорогу еще в древние времена строили. Легионеры великого Рима. Тысячу лет стояла… еще столько же простоит безо всякого ремонта. Странно! Да и для ремонта уже не сезон – дожди, сыро.
– Разбойники? – Рогволд схватился за меч.
– Может… Но их всего четверо… Ага! У них телега… Едут за нами! Может, не разбойники… Может, дорожная стража… Нас за разбойников приняли. Или за подозрительных – всяко бывает.
– И сколько нас – они не видят… – задумчиво протянул сотник. – А нельзя ли рогожку снять?
– А вдруг дождь?
– Все равно. Снимаем. Покажем, сколько нас… И что мы никакие не подозрительные. Наоборот – открытые и дружелюбные люди. И никакие не иностранцы… Ксенофонт! Песню какую-нибудь знаете?