– Ну, это понятно. Ничего нового.
– Так ты все же хочешь…
– Нет! – поставив медный стаканчик, сотник отрицательно покачал головой. – Прямо сейчас я к ним не побегу. Вообще не побегу. Наше дело мы будем делать тайно. И полагаться – только лишь на себя. Но! Если вдруг что-то пойдет не так – немножко обезопасимся – сольем компромат. Ну, расскажем другим вельможам о том, что творят Дуки!
Рогволд одобрительно засмеялся:
– О, дружище! Всегда знал, что ты – голова! Ум, знаешь, куда лучше злата. Золото – сегодня есть, а завтра нету, а ум – он никуда не денется. И новое злато принесет!
– Хорошо сказал, черт побери! И не поспоришь!
– За это и выпьем… И это… А ты как собрался… ну, про Духов… К этим всем Палеологам да Мелис-сенам просто так не подступишься.
– Подумаем, – улыбнулся Миша. – Мысли кое-какие есть…
Все эти мысли сотник воплотил в жизнь с помощью Ермила. Вернее – начал воплощать. Лично закупил писчие принадлежности – перо, чернильницу, бумагу – да вечерком вызвал к себе парня.
– Ну, что, господин младший урядник… Есть работенка!
Ермил тут же вытянулся, сверкнул глазами:
– Всегда готов!
– Вот это по-нашему, по-пионерски… – хмыкнув, Михайла тут же посерьезнел. – Предупреждаю – дело тайное! Никто не должен знать.
Мог бы и не говорить. Ермил и так был не из тех, кто треплет языком. Не по возрасту молчалив, собран, серьезен…
– Значит вот… переводи сразу на греческий и записывай… Готов?
Сдув упавшую на глаза челку, отрок опустил в чернильницу остро отточенное гусиное перо:
– Так точно, господин сотник!
– …из неких источников нам стало известно, что молодой господин Стефан Дука, возможно, с согласия своего отца, вельможного господина Никифора Дуки, организовал кражу людей (девушек) в землях склавинов, в Турове, украв их у местного владетельного князя, по-материнской линии – потомка английских королей. Так же Стефан Дука может быть причастен… Нет, не так! Пиши – причастен. Причастен к убийству кормщика Исидора, дело сие расследует старший тавуллярий Евпатор. Украденных дев Стефан Дука намерен использовать не по-христиански… Написал?
– Написал, господин сотник.
– Дальше потом напишем… Пока же перепиши три раза, сверни. К свиткам прикрепи бирки с адресами…
– А какие бирки?
– Важно! Срочно! Господину… Мелиссену… Палеологу… Комнину…
– Самому императору, что ли?
– Н-нет… Лучше какому-нибудь близкому родственнику. Узнай. Пока это никому не посылаем, просто храним… А в случае обострения ситуации… Пошлем немедленно! Пусть тут пока и небольшая крамола, но… Кому надо – пойдет и такая. Капля камень точит, для компромата любая мелочь хороша.
Тут же подумали и о тайнике – держать подобные письма в сундуке, в прямом доступе, было бы слишком опрометчиво. Для тайника вполне подошел подоконник – под него письма и спрятали, заколотили гвоздиками – просто так не вытащишь, не возьмешь.
Городской дом Стефана Дуки отыскали быстро – никакой особой тайны это не представляло. Вообще-то, сей уютный особнячок в Галате принадлежал Никифору Дуке, как и многие другие особняки в Константинополе и за его пределами. Однако же в Галате жил именно Стефан, что установили точно – парни дежурили там несколько дней, сменяя друг друга. Прохаживались невдалеке от ворот, сидели в местных тавернах, кое-что слышали, а что-то и сами спросили в меру своих возможностей и владения языком.
Сотник тоже не поленился, съездил, вернее – сплавал на лодке, уж пришлось заплатить перевозчику. В Галате, расположенной на северном берегу бухты Золотой Рог, компактно селились итальянские торговцы. Повсюду слышалась «латинская» речь, там и сям виднелись католические храмы. Дом молодого Стефана Дуки располагался невдалеке от одного из них – храма Святого Антония Падуанского.
О, нет, это вовсе не было то псевдоготическое краснокирпичное здание на улице Истикляль, которое Михаил помнил еще по Стамбулу. Просто обычная небольшая церковь, по-домашнему уютная, с золоченым распятием, колоннами и скамьями.
В католический храм может зайти любой, никто не посмотрит косо, никто не прогонит. Зашел и сотник, посидел, посмотрел на людей, подумал…
Вышел и, в сопровождении уже почти совсем оправившегося от раны Премысла, зашагал к искомому дому.
– Как там у нас на сегодня с рыбой? – разряжая обстановку, поинтересовался Миша.