Сам-то Михаил уже был готов к дождю – кожаные сапоги, такая же шапка, да поверх туники – почти непромокаемый плащ с капюшоном.
Пусть, пусть Премысл прогуляется… Тем более девчонки сегодня дома… Рогволд к своим варягам ушел, да потом собрался на ладью – глянуть.
В ожидании десятника Миша спустился в таверну и уселся за стол у входа. Вкусно пахло свежей выпечкой и медом.
– Булочник приходил, – подбежав, сообщила Лария, младшая хозяйская дочка. Старшая, что жила на третьем этаже вместе с мужем, по осени переехала в отдельный (свой!) домик – и там уже родила. Так что дядюшку Диметрия давно поздравляли с внуком.
– Принес свежий хлеб… булки, кренделя… Вам подать с медом? И теплого вина? У нас нынче с Крита. Красненькое! Могу туда лимона и перца… Для вас – с большой скидкой!
– Глинтвейн, значит? Что ж, давай! И хлеб с медом. Только две порции… И-и… наверх еще забрось – девам.
– Уже забросила!
– Да, а дядюшка Диметрий-то где?
– Молодых отправился навестить. Внука! Да… – звякнув серебряными браслетиками, Лария всплеснула руками. – К вам тут вчера заходил один господин… зовут… ммм…
Девушка задумалась… легонькая, изящная, она здесь нравилась всем.
– Стемид Евкратор – вот как его зовут!
– Может быть, Демид Евпатор? – хмыкнув, подмигнул сотник.
– Ах да, да, именно так! Немножко забыла…
– Ничего…
– Так вот он передавал поклон и звал захаживать в корчму… Ммм… – Лария смешно наморщила носик. – Где же она… Ну, где венеты собираются, голубые… Как же оно?
– Случайно не «Голубая устрица»? – вспомнив известную еще по видеосалонам комедию, Миша громко расхохотался.
Конец «перестройки»… Вот ведь были времена! Видеосалоны, «братки», кооперативные рынки… Твоя вишневая «девятка»…
Как и выжили-то? Божьим чудом.
– Не, не устрица… – отмахнулась девчонка. – Не устрица, а… рыба! Да-да, «Синяя рыбка»! Это на углу, между улицей Меса и форумом Тавра. Вот так. Ваш друг там почти всегда, кода дождь. Он так сказал.
Между улицей Меса и форумом Тавра. Это примерно… примерно где трамвайная линия… будет… потом… Отсюда идти – минут двадцать.
Наскоро перекусив, сотник с десятником покинули дом и направились по узенькой улице вверх, стараясь не поскользнуться на мокрой брусчатке.
– Вот так поскользнемся – покатимся аж до самого моря, – пошутил Михаил. – Ты чего ржешь-то?
– Да Жердяя вспомнил! – Премысл махнул здоровой рукой.
– А что Жердяй?
– Да вчера поскользнулся…
– И что – прямо в море?!
– Не, господин сотник. Да моря не докатился… Но в лужу упал! Ругался! Я и не знал, что наш Жердяй такие слова знает. Вообще, он такой любопытный стал… вот вам и нелюдим!
– Любопытный? – Миша как-то не придал словам Премысла значение, так, болтал, лишь поддерживая беседу, чтоб не скучно было идти.
– Ну да… Я же все время дома, просыпаюсь рано – да во двор, на воздух… Жердяй тоже рано встает. Вот и разговариваем. Ему ведь тоже интересно все новости знать. Вот хоть про кормщика… иль про приказчика Ксенофонта. Он, как узнал, что того нашли – аж побледнел весь! Заругался – надо, говорит, этого людокрада убить. А я ему – поздно, мол – людокрад-то уже уплыл за море. Жердяй аж побелел! Вот так вот…
– О! Пришли, кажется…
Таверна «Синяя рыбка» возвещала о себе кованой вывеской – правда, висевшая на кронштейне железная рыбка давно потеряла свой цвет и выглядела, скорей, рыжей и ржавой.
Повезло! Следователь, старший тавуллярий Демид Евпатор, спокойно сидел за угловым столом и читал какие-то грамоты, потягивая вино из небольшого кубка. Народу в таверне было немного, и сотник углядел знакомого сразу.
– Доброго дня, господин Евпатор!
– О, Михаил! Мы разве с тобой не друзья? Не на «ты» разве?
Привстав, следователь улыбнулся и протянул руку:
– Ну, здравствуй, здравствуй, мой дорогой! Рад, что решил свидеться…
– Это – мой друг Премысл.
– Понимаю – тоже из ваших. Да вы присаживайтесь – в ногах правды нет… Эй, служитель! Кувшинчик вина и к нему что-нибудь… Да-да, подогретого.
– Да мы сыты…
– Ничего! В такую погоду нет ничего лучше стаканчика горячего вина с корицей и перцем. Я вас уверяю, мои господа!
Следователь был сама любезность. Круглое лицо излучало неподдельную радость, губы растянулись в самой обаятельнейшей улыбке, лишь только глаза смотрели холодно, внимательно, цепко… Ну, так это, верно, профессиональное.
– Как служба, друже Демид?
– Да идет потихоньку… Я вот давно хотел спросить. Вы, русы, ведь хорошо бьете из лука? Мы тут поспорили…
– Кто-то – да, – Миша повел плечом. – Я так самострел люблю больше.