– «Гиперборея» отчалила еще третьего дня, – получив деньги, как бы между прочим сообщил варяг. – Вместе с караваном ушли.
– Нагоним!
– Вот это вряд ли, – Рогволд усмехнулся, тряхнув заплетенной в косички бородкой. – Разве что в Царьграде.
– Да пусть так! Все равно, – упрямо склонил голову сотник. – Там мои люди. И они будут освобождены!
– Уважаю! – Ладожанин задорно треснул ладонью об стол. – И предлагаю свою ладью. Ну, в смысле – нанять. Возьму недорого.
– Ага, недорого, – скосив глаза на Гориславу, покачал головой Михаил. – Как за нее, что ли?
– Да говорю ж, сговоримся!
– А тебе какая в том выгода?
– А выгода у него простая, господин сотник, – Горька неожиданно активно вступила в беседу. – Он, видишь ли, много тут чего проиграл. И с чего бы в Ладогу-то обратно переться без всякого навара? Куда лучше в Царьград – за чужой счет – да и там чем разжиться.
Услыхав такое, варяг возмутился было… но тут же расхохотался:
– Ай, права дева! Ну, проигрался – и что? Вот ведь верно говорят – проигрывает не тот, кто играет, а тот, кто отыгрывается. К тому же все же кое-что я выиграл… Точней – кой-кого… Не знаю вот, на счастье или на горе.
– Ой на горе! – возмутилась Горислава. – Да без меня хрен бы кто твою ладью нанял! Так что молись лучше.
Варяг аж крякнул:
– Вот ведь девка! Огонь.
Не огонь, а Горе луковое – хотел было молвить сотник, да отчего-то не молвил. Но про себя подумал: а не сговорились ли эти двое заранее? Слишком уж гладко складывается: захотел в погоню – а вот тебе и ладья! И не какая-нибудь, а цельный драккар, скандинавский скоростной корабль. Ну, и сговорились – и что? Оказия же! Тем более людей своих взять побольше – из тех, кто половчей, поумней… Выбор-то есть, слава богу!
– Я, между прочим, многих в Царьграде знаю, – между тем продолжал Ладожанин. – Торгую не первый год. Да и весь Царьград-Константинополь прошел… по всем тавернам – вот, от бухты Золотой Рог до моря Мраморного, даже в Галате, у генуэзцев, и то бывал.
Что ж… «Огненный конь», пускай…
– Как раз через три дня последний караван на Царьград отходит. Успеваем с ними, ага.
Три дня. Ладно. Все вопросы решим. Стало быть – пусть так оно и будет.
После ухода Рогволда в корчму проскользнула Варвара. Подсела за стол к сотнику, улыбнулась нахально:
– Грецкого бы вина заказал. Один…
– Один к одному разбавлять – я помню.
Михайла жестом подозвал служку, заказал и внимательно посмотрел на девчонку. Та хоть и не переоделась, но уже не строила из себя неприступную даму. По грешному, с поволокой, взгляду, по томным приоткрытым губам ясно было – гулящая.
– Кой-что поведать тебе хочу, сотник, – бросив настороженный взгляд по сторонам, Варвара понизила голос. – С вашей стороны грамотца не так давно прилетела. Некоему Антипу для кого-то… Какой-то грек и забрал. Антип это…
– Знаю я, кто такой Антип, – перебил Михайла. – Грамотца, говоришь?
Горислава подозрительно глянула на гулящую:
– А ты откуда про грамотцу ведаешь?
– Да уж ведаю. Артемию Лукичу доложено давно. Есть кому…
– Так, а что там написано-то, в грамотце? Разворачивала? – нетерпеливо переспросил Велька.
– Нет, рыжий, не разворачивала! Так, сквозь кору прочла, – Варвара язвительно усмехнулась и покусала ноготь. – Про мешки там какие-то. То ли шерсть, то ли еще что. Мол, готово всё… Ан нет, не так! Не «готово», а «подготовлено».
– Мешки – это, верно, девы! – сверкнул глазами Ермил. – А, господин сотник?
– Может, и так, – Миша задумчиво почесал затылок. – А может, и нет. Может, просто мешки. Кто записку передал?
– То неведомо. Да и кто забрал – тоже. Точно – грек, но я его не видела. Другие видали. Грек… А кто именно, с какой ладьи? Или, может, местный? Бог весть. Хорошо хоть записку прочла – Артемию Лукичу доложила. Он обо всех грамотцах докладать требует. Ну, кои прочесть удастся.
– Что ж, Артемию Лукичу – поклон, – улыбнулся Михайла. – И тебе, дева-краса – тоже. Помогла нам… и еще поможешь. С нами до Ратного поплывешь.
– Про то знаю, Артемий Лукич сказывал, – кивнув, девчонка недовольно скривилась. – Не скажу, что так уж и рада. В городе дел полно, а тут еще ваша дэревня! Тьфу.
– Да не плюйся ты! Вина вот испей лучше…
– Вина бы и мне… – скромно потупилась Горислава.
Сотник расхохотался и махнул рукой, вновь подзывая служку. Потом перевел взгляд на Горьку:
– Тебе тоже один к одному?
– К трем! Я ведь так… попробовать только.