– Может, лошадей возьмем? – подозвав мальчишку-разносчика, предложил варяг. – Хотя тут и пешком не так далеко. Однако – жара, упарились… Так! Что там у тебя, парень?
– Квас, господине, – поклонился подбежавший разносчик с большим кожаным мешком – мехом – за спиною.
– Хмельной квас-то?
– Чуток, господин. Но хороший, вкусный.
– Ну-у… пожалуй, две кружечки налей…
Мальчишка с готовностью отвязал от пояса кружки…
Миша невольно улыбнулся: этакий живой автомат по продаже газировки. В советские-то времена такие автоматы почти в каждом городе стояли. Три копейки – с сиропом, одна – без. Все из одних и те же стаканов пили – никто ничем не заражался, да и стаканы тырили редко.
Вкусен оказался квас – не соврал разносчик!
– На вот тебе…
Михайла бросил в подставленную ладонь ромейскую медяху. Многовато, конечно… Можно было бы разрубить монетку пополам, а лучше – на четыре части. Четверти бы и хватило.
– Щедрый ты человек, Михаил!
Мишину щедрость оценил не только варяг. Глазенки разносчика азартно заблестели:
– Может, вам, господа мои, лошадей надо? Или куда коротким путем проводить? Я на Подоле все ходы-выходы ведаю!
– Ведает он! – ухмыльнулся Рогволд. – Греческое подворье знаешь?
– Как не знать!
– Ну, веди тогда. Надеюсь, не заплутаем, как в Лабиринте!
– Не беспокойтесь, господа. К Минотаврусу не приведу.
Сотник лишь головой покачал. Одна-ако! Широким массам киевского простонародья знакомы древнегреческие мифы? Ну, так, а почему бы и нет? Коли тут и подворье греческое имеется, и греческих купцов – как грязи. Да и вообще, христианство от кого приняли?
Ни к какому Минотаврусу-Минотавру юный торговец квасом Рогволда с Мишею не завел. Дорогу знал – не обманул, да. Пройдя по широкой улице, путники свернули в тенистый, густо заросший крапивой и бузиной проулок. Не обращая внимания на собачий лай, прошли-протиснулись меж двух высоких оград, выбрались на небольшую круглую площадь с одноглавой каменной церковью, далее направились вдоль неширокого ручья и, перейдя его почти посуху, поднялись по кривой улочке на небольшой холм, где снова обогнули очередную церковь – только уже куда более солидную, трехглавую. Остановились перевести дух – впереди, за зелеными кронами деревьев, за крепостною стеной, блеснул Днепр…
– А вот и подворье, – мальчишка показал рукой вниз, на обширную усадьбу за высокой деревянной оградой.
С вершины холма были хорошо видны два солидных каменных дома, ворота, бьющий в саду фонтан, аккуратно подстриженные кусты, аллеи с беседками…
– Ну, дальше уж мы сами… На!
Большая медная монета – обол.
Парнишка поклонился и тут же исчез – испугался, как бы с оболом не передумали.
После долгих препирательств с упрямым стариком привратником торговых гостей принял староста ромейского подворья. Игнатий Схолис – так он представился. Этакий жизнерадостный толстячок с бритым, как у скопца, подбородком и стрижкою «под горшок». Одет дорого – длинная бархатная туника, синяя, с золотой вышивкой. Тяжеловато – в такую-то жару! Однако – положение обязывает.
– Исидор с «Гипебореи»? Хм… не знаю даже, что вам и сказать. Да, он приходил сюда, искал попутный корабль в Константинополь… У него еще был груз. Живой груз – вы правы. А вот что он нашел… – скорчив жалостливую гримасу, староста развел руками. – Того я не ведаю. Он же мне не сообщил. Может, нашел. Может, здесь остался.
– Здесь?!
– Говорю же – не знаю. Ну-у… вот – все что могу!
Здесь тоже пришлось дать денег. Хоть и сведения оказались так себе. То ли уплыл, то ли нет… То ли там, то ли здесь. Поди, теперь пойми!
– Всяко могло быть, – выходя с подворья, Рогволд пригладил бородку. – Но, как купец, скажу – красивых дев выгоднее продать в Константинополе! Правда, все они могут не вместиться на попутный корабль. Тогда уж часть товара придется продать здесь, хоть это и не выгодно.
– Та-ак… – протянул сотник. – Ладно, подумаем.
Не оглядываясь, они пошли обратно, к гостевому дому. Выглянув из приоткрытых ворот, греческий староста Игнатий Схолис проводил гостей долгим и напряженно-задумчивым взглядом.
– Что же с ними делать-то? – самолично закрывая ворота, прошептал он себе под нос. – Может… Ах, думать надо, думать. Жаль, люди-то все уже…
В глубокой задумчивости Игнатий уселся в беседке, глядя на журчащий фонтан… Мысли его прервал привратник.
– К вам некий Ираклий с «Гипербореи», мой господин, – с поклоном сообщил старик.
– Кто?
– Ну, он так сказал. Ираклий с «Гипербореи». Сказал, что вы знаете.