– Я насчет твоих подружек украденных…
– Не подружки они мне! – сверкнув глазами, девушка вызывающе повела плечом. – Не особенно я с ними и хороводилась. Всегда сама по себе. У меня вообще никогда подружек не было. И друзей… Кто они, а кто я? Голь-шмоль перекатная, почти что челядь у Брячиславы! На околицу на беседу пойти – и то не в чем.
– Рогволд, я смотрю, на это внимания не обращает!
– Рогволд меня за другое ценит! И не только за то, про что ты подумал… Ой, прошу…
– Ладно тебе извиняться по сто раз! Дело серьезное. Может, чем и поможешь… Слушай…
Внимательно выслушав сотника, Горислава задумчиво накрутила на палец локон:
– Хм… Значит, господин сотник, думаете, кольцо височное вовсе не потеряли? Специально оставили?
– Я не думаю, я предполагаю! – усмехнулся Миша. – И предположение проверить надобно! Если оставили, если – знак, то кто бы из девчонок мог? Кто там посмелей, посообразительней? Из небогатой семьи.
– Почему из небогатой?
– Украшение-то медное.
– У меня тоже медное было… А сейчас серебро! – не удержалась, похвалилась девушка. – Подарок.
– Я понял, ага. Так что насчет дев?
Горислава задумалась, вновь покрутила на пальце локон:
– Так сразу не скажешь…
– Так, давай не сразу. По очереди, про кого что вспомнишь.
Разбить сложную задачу на несколько простых. Один из приемов теории управления. Вот он сейчас и сработал!
– Ну-у… попробую.
– Подсказать имена?
– Да неужто не помню! Думаю просто, с кого бы начать? Ну, хотя бы с Плашки.
– Пламена. В крещении Клавдия, – дотошно уточнил сотник.
– Ну да, она, – Горька вдруг усмехнулась. – Сказать по правде, та еще рыбища! По селу идет – глазами на парней стреляет, так бы и… Потом хвастает всем! Заносчива, на тех, кто бедней, и не смотрит. Даже женихов будущих – и то по богатству подбирает.
– Значит, не глупа.
– Не глупа… Только трусиха страшная! Чуть что – голову в кусты. Сама за себя постоять не может. Как-то с Радкой шепелявой парня одного не поделили… Так Радка ей сразу – кулаком в нос! Плашка же, вместо того чтоб ответить, сразу в слезы и домой. Там всем нажаловалась… Радку потом высекли.
– Хорошо, я понял. Значит. Коли по-хитрому делать – так могла и Плаша кольцо оставить.
Горислава помотала локон:
– Могла, наверное. Только украшение-то у нее уж никак не из меди! Серебро… а то и золото.
– Могли отобрать…
– Могли… Однако не отбирали. Хотят, чтоб красивые были…
– Ясно. О Радогосте что скажешь?
– Эта чем-то со мной схожа. Что хочет, то и говорит! – девушка тихонько засмеялась. – Правда, я-то сначала хоть немного подумаю, а она – так, без всяких раздумий, мелет, что в башку взбредет.
– Дурочка, значит?
– Я бы сказала, что простоватая.
– Ага…
Таким вот образом Горислава постепенно вспомнила всех пропавших дев и каждую охарактеризовала, кратко, но очень даже метко, как говорится – не в бровь, а в глаз!
Радогоста (в крещении Евдокия) – «у Плашки-богатейки в пристяжных все ей в рот смотрит», мнения своего не имеет, вообще – ни рыба, ни мясо.
Лада (в крещении Анна) – мстительная и злющая, словно змея. Эта могла подбросить… Правда, власть очень любит. Если ее людокрады старшей назначили – всё! Никому спуску не даст и хозяевам будет во всем помогать!
Зенька… Звенислава, в крещении – Елена. Эта молода еще совсем. Однако не дура, нет…
– Она и на торг в Туров на челне с отцом плавает, помогает, и свистульки из глины лепит, продает… И всегда знает, чего хочет. Еще на беседе как-то песни греческие – «по-э-мы» – читать пыталась… Так ее дурищи-то наши, Плашка с Радогостой, на смех подняли. Из зависти все – сами-то никаких поэм вовсе не ведают. Одно слово – дуры!
– Ты говоришь – на торг. Не бедствуют, значит?
– Какое там, господин сотник! Отец-то у нее – из закупов. Едва только выкупился, заплатил боярину туровскому купу.
– Ясно. Ага.
– Зенька не скандалит никогда, с виду – дева серьезная… но посмеяться любит. Когда никто не видит. Я раз заметила… Ну, а так-то – вся в работе, все по хозяйству, куча-мала сестер да братьев малых. Староста наш им помогает, уж не бросят. Ну и братья скоро подрастут…
Любица (Варвара). Эту Горислава Путятична плохо знала. Девица скромная, на гулянках ее почти и не видали, по праздникам разве что. Родители девку строжат. Умная она или нет? Черт ее знает.
– Странная она какая-то, – подумав, промолвила Горька. – Коли, как дела, спросят, так она всегда ответит, что плохо. Хоть и хорошо все. Чтоб не сглазили, чтоб пожалели. И ко всем всегда за советами лезет – даже когда щи варит, всю деревню оббежит. А как щи кислые выйдут – так не она виновата, а советчики все. Наверное, умная, да.