После того погрома печенеги уже толком и не оправились, и ушлые соседки-куманы-половцы прогнали их аж в Венгрию, к уграм.
– Ну да, ну да, – согласился Рогволд. – Теперь куманы все пацинакские степи заняли. И степи нынче те – половецкие!
– Значит, половцы все же могут напасть.
– Говорю же, на большую ватагу – вряд ли. В разбойных же людишках не только одни куманы. Там кого только нет! И оставшиеся пацинаки, и готы, и русов тоже хватает…
– Так-так… Выцеливай, выцеливай… Ага! Цель-то видишь?
– Ага…
– Начинай давить на спусковой крючок… плавно, плавно… не дергай…
Оп! Вылетевшая из арбалета стрела – «болт» – впилась в сосну гораздо ниже мишени. Сильно, сильно ниже – ближе к корням, к травушке.
– Говорю же – не дергай! – расстроился здоровяк-десятник Премысл. – Дернула – болт вниз и ушел. Ну-ка, еще попробуем. Не устала тетиву натягивать?
– Нет.
– Помни, целиться тебе надо чуть выше. И целься не сразу – сперва прикинуть надо, куда будешь целиться, но самострел держать всё равно ниже. По команде «Бей» начинай плавно поднимать самострел и мягко жми на спуск. Стрелять надо тогда, когда подведёшь самострел туда, куда целишься. Если попытаешься удержать самострел в одной точке, он начинает плясать, и прицелиться у тебя не выйдет. А вот когда ведёшь его снизу вверх, он идет ровнее, и стрелять куда легче!
Премысл учил Варвару-красу бить из самострела. Поначалу, с утра, все постреляли, потренировались да ушли. Остались лишь Премысл с Варварой – десятник учил девчонку отдельно. Еще бы, благодаря Мишиным заботам в Ратном-то все самострелы знали, даже девы – многие стреляли сносно, вот как Горислава, ее учить особо не надо было, разве что так, чуть-чуть.
Иное дело – Варвара. Ей-то с арбалетом сталкиваться не приходилось, в силу рода занятий. Теперь же девушка хотела стать максимально полезной. И не столько своему покровителю-благодетелю Артемию Лукичу, сколько ратной ватаге, Михайле-сотнику и – более всех – Премыслу!
При одном только взгляде на десятника трепетало девичье сердце, да так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Вся жизнь Варвары перевернулась… к лучшему ли? Наверное, да. И не от нее это сейчас зависело, а от… ясно, кого.
Голый по пояс, мускулистый богатырь-десятник помог девчонке натянуть тетиву. Закусив губу, девчушка прижималась к любимому, млела, едва не закатывая глаза. Как только рядом оказывался Премысл, все напускное нахальство гулящей девы улетучивалось без следа, пропадала куда-то наглость, даже голос менялся – звучал тихо, нежно… загадочно…
– А мне верхняя рубаха мешает – целиться неудобно.
– Так сними… Мы же одни тут.
Такие-то слова Варваре и надобны! Сняла поясок, стянула рубаху – длинную, почти что до пят. Осталась в одной нижней сорочке из тонкого полотна…
– На изготовку… Товсь! Цель – красный круг на сосне. Расстояние – двадцать шагов. Учти поправку на ветер. Целься… Помни, как учил… Пли!
Оп! Попала! Не в центр мишени – в край. Но все же – лиха беда начало!
– И все одно – жарко… Тебе-то хорошо…
Варвара справилась со смущением да так глазищами сверкнула, что…
Наклонилась, потянула подол…
– Сейчас снова зарядим… ой! Ты что делаешь-то?
Премысл испуганно оглянулся вокруг.
– Сам же сказал – мы здесь одни…
Скинув сорочку, обнаженная девушка прижалась к десятнику, твердыми возбужденными сосками – к груди… С жаром поцеловала в губы…
– Ну, ты…
– Там вон, за сосною, трава… верно, мягкая…
Ничего не сказал десятник. Слабохарактерный оказался! Правда, прежде чем схватить деву в охапку, оглянулся еще раз… Погрозил кулаком рыжим вихрам, вдруг промелькнувшим за кустами. Улыбнулся, понес Варвару в траву-мураву, пряную, мягкую, приятно щекочущую спину…
А рыжий Велимудр-Велька вовсе за ними не подсматривал! Больно надо. Что он, девок голых не видал? Да вон, на реке… Когда Горька, змея, зуб выбила… Вообще-то Велька не просто так по берегу, по лесочку, шатался, а исполняя важное задание сотника. О котором велено было зря не болтать. О кольце височном только несколько человек и знали. Окромя самого сотника, еще Рыжий, Горислава-Горька да молчун Ермил. И все, пожалуй. Им-то Михайла задание важное и поручил. Искать – мало ли где что? Может, кольцо височное, может – нацарапанная на бересте записка… Всякое могло быть!