Да, граф Асто прекрасно помнил причину кровавой славы барона.
— У вас отличные эльфийские сапоги, мой милый граф.
— Рад, что вы разбираетесь в сапогах, барон.
— Не разбираюсь, мой дорогой граф. Но хорошо помню, что снял такие с ног эльфийского полковника. Представляете, иду после боя и вижу, лежат одни ноги, без туловки. Големы ведь силу не экономили, рвали как придется. Одну голову откручивать, это слишком долго примериваться надо. А тут раз - и пополам.
Барон неприятно захохотал, с подвизгиванием и клекотом. А затем резко замолчал и, повернувшись, вперился взглядом в полные ярости глаза графа.
— Кого из ваших эльфийских предков я убил, Асто? Дедушку? Нет, у Вас не больше восьмушки крови, значит прадеда?
— Мясник и убийца. Надеюсь, ты сдохнешь как собака.
— Грубо, граф, грубо и банально. Может быть, придумаете что-то более оригинальное?
Граф не успел заметить, как барон взвился и подскочил к нему. Лицом к лицу, уставился глаза в глаза.
— Твои братики и сестрички, эльфийский ублюдок, вырезали последнюю мою родню. Женщин и детей. И не просто убили, а сделали "лесную орхидею". Знаешь, что это такое, чистенький мой? Это когда надрезают вот так, и вот так.
Ногти барона царапнули кожу Асто, от подбородка и вниз.
— А потом дергают вот здесь, что бы все вывалилось. Эльфы считают это красивым. Красивым, граф! Я удавил бы вас всех своими руками.
Барон отступил, тяжело дыша. По раскрасневшемуся от сдерживаемого гнева лицу бежали струйки пота.
— Я могу завтра же перейти Найу, с тремя тысячами големов. Да, граф, я продолжаю их создавать до сих пор. Это вас удивляет? Но я не буду этого делать.
Памна залпом допил из кубка и тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться.
— Я устал от крови, как бы вы меня не называли. С вами разберутся сами эльфы, когда вы перестанете быть нужны. И големы не придут, когда они буду чистить "эу-сайтель", грязную кровь, таких ублюдков как ты.
Бросив кубок на пол, барон ощерился, показав плохие зубы.
— Но вы умрете сегодня. Вы оскорбили меня, граф Асто.
Барон моргнул. От стены за спиной графа отделились темные массивные фигуры. Тяжелые стальные руки опустились на плечи Асто.
— Не то чтобы я действительно оскорбился, но мне нужен повод поссориться с королем.
— Ублюдок! Мясник!
— Молчите граф, или я сам сделаю “лесную орхидею” вам прямо сейчас. Я все это уже слышал и не раз.
— Ты сдохнешь, кровавое чудовище. Ты, сумасшедший палач, обезумевший от крови. Королевская гвардия…
— Заткнитесь, Асто.
Памна развернул свое кресло, и устало сел, оказавшись лицом к лицу с графом.
— Нет смысла тратить на вас слова, но я все же скажу. Да, я был кровавым чудовищем, вы правы. Там, в холмах Аншлама, после первых боев, после того, как похоронил останки своей семьи, я горел такой ненавистью, что не мог даже спать. Моя армия двигалась круглые сутки. Я горел ненавистью и жаждой мщения. Я мыл руки в крови светлой расы, и кажется даже пытался сожрать сердце остроухого. Я плохо помню, что тогда делал.
Рука Памны сжала подбородок.
— Я был готов уничтожить всех. И скорее всего я разнес бы столицу, когда этот молокосос … король решил меня остановить.
Граф молчал, с ужасом и ненавистью смотря на кровавого барона.
— Но под Камальей, я разбил отряд какого-то ушастого генерала. Напал подло, под утро. Пока хоть кто-то опомнился, големы растоптали половину армии спящими. Там я нашел детей. Обычных человеческих детей в отдельной палатке. Не мне вам рассказывать вкусы эльфов, сами знаете, для чего они их взяли.
По исказившемуся лицу Асто было ясно - да, он знает.
— Их некуда было деть, этих сирот. Мне пришлось взять их с собой. Дети хотели есть, им было страшно, они кричали во сне, надо было отмывать их от грязи и крови, заботиться о них. А големы не годятся вытирать носы маленьким мальчикам, и не могут укачивать плачущих девочек.
Барон сделал паузу, глядя прямо в глаза графу.
— Я стал им отцом, матерью, и защитником. Когда я объяснялся с королем, в лагере с големами меня ждала почти сотня малышей. Только это удержало меня от свержения этого труса. Сложно заботиться о детях, когда идет гражданская война. Я взял баронство, мне нужен был дом для них. А теперь, они подрастают. Старшим пора отправляться учиться в Тайрай. Это дорого, я больше не могу платить королю налоги.