В то время как я металась взад и вперёд, волки следили за мной с настороженным любопытством, принюхиваясь. Но ни оскала, ни другой агрессии с их стороны я не заметила. Они сидели тихо у стенки, как мой кот, когда понимал, что натворил бед. Как он сейчас, один?
Так, долой депрессию! Он у меня громкий, моё тело должно было быть найдено. Следовательно, соседка заберет его, либо после того, как услышит его крики, либо после сообщения о моей преждевременной кончине.
Но это кот, а здесь хищники размером с бегемота. Почему они такие запуганные? Все истории о том, что волка нельзя приручить или запугать, не имеют никакого смысла, когда смотришь на этих существ. Они выглядят такими уязвимыми и несчастными, что без слез не взглянешь.
Все, с клеткой наконец-то покончено. Пора выбираться на улицу и поискать вторую работу. Не собираюсь ждать, когда случайно споткнусь о сундук с деньгами. Это было бы, конечно, прекрасно, но я не живу в сказке — скорее, в фильме ужасов или хорроре.
Кстати, забыла упомянуть о рационе питания местных заключенных. Им дают помои — гнилые овощи, смешанные с прокисшей бурдой. У меня был знакомый, который подписал контракт с детским лагерем. Все остатки еды с тарелок детей собирали в огромные чаны, а потом вывозили к нему на ферму, чтобы кормить свиней. Так вот, то, чем он потчевал своих животных, я бы с удовольствием съела сейчас. А то, что дают этим существам, не намного лучше того, что я сегодня вычищала. И это просто ужасно.
Да, вы их используете. Да, они умрут. Но разве нельзя хоть немного проявить человечность? Неужели невозможно относиться к ним с уважением, даже если их судьба предрешена? Это просто пиздец, товарищи. Они тоже живые существа, и у них есть право на более достойное обращение. Неужели так трудно быть людьми?
Зато понятно, почему мне разрешили кормить самостоятельно, без надзора. Честно говоря, я планировала немного забирать что-то себе. Думала о костях с обрезками, кашах… чем еще хищников кормят в нормальной ситуации? Надеялась, что смогу прикарманить лишнюю косточку — все наваристей суп будет. Хрен, выкуси. А не косточки.
Рада, моя помощница, умудрилась сама сварить новую порцию очень жидкого овощного пюре. Пюре, которое, честно говоря, не вызывало аппетита. Но, возможно, это было даже к лучшему — после такой работы есть совершенно не хотелось.
Я бродила по всем улицам, спрашивала каждого встречного, надеясь что-то найти. Но ничего не было. Прачки не стирали в мыле, а просто кипятили ткань в зольном порошке. Их руки по локоть обварены, но даже там мне нет места. Им и на троих, матери и двум дочерям, не хватает. Мастерские пустые. Кожевник и кузнец — беспробудные пьяницы. Откуда только алкоголь достают?
В дом барона даже смысла идти нет. Там каждая крыса сожрет с потрохами за лакомое место. Остается таверна, где вакансия есть, но… Я обязана там работать не за деньги, не за еду, а за разрешение находиться в этой забегаловке. Потому что каждая официантка — это проститутка местного разлива. Сколько заработаешь с клиента, все твое. Чашка каши, кружка скисшего вина или сухарь. Вот за что «дают» девушки этого города. И мне нужно так же? Ну уж нет. Я буду есть помои, но не опущусь до такого. Трахаться за кусок сухаря? Это вообще ни в какие ворота. Но совсем скоро мне придется пересмотреть свои взгляды. Очень скоро.
Я вернулась домой ни с чем. Уставшая, замерзшая, голодная. Дома тоже, почему-то, оказалось холодно и сыро. Что случилось?
— Рада, детка? Ты дома?
— Да, мама, — она вышла из комнаты. — Ты вернулась?
— Угу. А что, печь потухла?
— Дрова кончились. Совсем. Я поискала в других домиках, но везде пусто.
— Как это? Не может быть! Только не это!
Я выскочила на улицу и, пробежавшись по всем сараям, уверилась в словах дочери. Дров нет, а зима еще даже не началась. Что же нам делать? Постояв, переведя дыхание и немного успокаивая бешено бьющееся сердце, я пошла к начальству, громко тарабаня в закрытую дверь.
— Ну кто там еще? — в дверях показалась секретарь со свечой в руке. Я только сейчас поняла, что на улице уже ночь.
— Где дрова?
— Как где? По всем домам распределены.
— То, что было, закончилось. За сутки. Там было всего ничего.
— Как ничего? В каждом домике лежало по десять полен. Это месячная норма для обогрева. Как ты умудрилась истратить их все?
— Как месячная? Да вы издеваетесь? Чтобы сварить одну кашу, уходит шесть поленьев.
— Я тут причем? Все по закону. Как предписано. Какая же ты проблемная. Все ей ни так, все не эдак. И зарплаты мало, и еды. Теперь еще и дров. Так все живут. Ты откуда свалилась? Не при короле ведь жила. Только там всего достаточно для тебя будет, не иначе. Пошла отсюда. Ночь на дворе, расшумелась тут. Сама виновата, что растратила все.