— Ты там не затягивай сильно. Скоро куратор прилетит. Мне оставь.
— А то как же.
Он насаживал меня на себя, будто вбивал биту с гвоздями. Все горело внутри, Слезы лились из глаз, крик из горла вырвался сам собой, пока меня не заткнули другим членом.
— Надумаешь кусаться сука, и от тебя не останется и мокрого места. Наши лошадки, хорошо поедают мясо с костями.
А потом в рот запихнули огромный член, что я почувствовала как уголки губ надорвались. Дыхание вновь сперло от вони не мытого тела и закупорки в горле. Слезы и сопли, смешались и я чувствовала их вкус. Пока они оба вколачивались в меня, с двух сторон.
А я еще боялась, стать вертолетом в таверне. Думала здесь, ничего не случится, кто позариться на грязную уборщицу дерьма. Я сильно ошибалась.
Я надеялась, что кончив по разу, они от меня отстанут. Как же. Будто дорвались. Не успев отплевываться от первого притока спермы, получила в рот другой хрен, с привкусом своей крови.
Меня трахали по очереди, казалось целую вечность. Боль была везде. Лава прошлась по венам и сосредоточилась внизу живота. В какой момент, я перестала сопротивляться окончательно, не знаю. Я просто услышала треск, очередной порванной нити. Нематериальной, у себя в голове. И будто по щелчку, смирилась с происходящим.
— Марк, Эрнол, какого хрена здесь творится? Я вас обоих предупреждал ведь. Вы где должны быть?! — раздался голос третьего, как через толщу воды. А затем меня грубо отшвырнули в сторону, словно сломанную и больше не нужную куклу.
— Мы это. Ну…
— А ну пошли, сукины дети, по местам!
— Да, куратор!
— Так точно, куратор! — я уже не различала голоса, едва улавливала лишь их суть.
Я видела сапоги, что встали у моего тела. Но даже не пыталась рассмотреть новоприбывшего.
— Эй, вот плата. Никому не говори о сегодняшнем. Поняла? — меня пихнули не сильно ногой, и рядом с моим лицом упал маленький мешочек. Я колебалась, стоит ли ему отвечать, но в итоге просто произнесла:
— Поняла, — то ли прошептала, то ли промычала. Но этого оказалось достаточно, и меня оставили одну.
Голос охрип. Пошевелиться было страшно. Пока лежишь неподвижно, боль утихает, но и оставаться тут не стоит. Сейчас завоз. Сюда могут зайти и другие. Я собрала все свои силы. Сейчас. Пять минут, и я встану. И еще пять. Еще бы, но надо. Надо уходить отсюда. Сжав зубы, я встала на четвереньки. Шатаясь и держась за прутья, попыталась подняться в полный рост. Больно. Гребаные твари. Это они прокляты, а не животные.
Подол был порван и в крови. Правый глаз начал заплывать, а губы опухли. Я подняла мешочек и двинулась к выходу, но споткнулась о тяжелый взгляд медведя, который стоял на своем месте, словно каменная статуя.
— Что? Думал, только вам живется хреново? Некоторым людям приходится не намного легче. Спектакль окончен. У тебя уберусь завтра, не обессудь.
Как я доползла до своего сарая, не помню. Шла на автопилоте, но отчетливо слышала шепотки вокруг. Во дворе было много народу, но все они расплылись в неясное серое пятно, как будто я находилась в тумане. Когда я наконец достигла порога, моя дочь не проронила ни слова. Она просто взглянула на меня с тревогой и помогла добраться до лавки, а затем и раздеться. Вода была горячей. Даже обжигающей. Но мне это было необходимо — смыть с себя следы этих отморозков, их грязь и унижения.
— Я сожалею, что тебе пришлось это видеть, — произнесла я, стараясь сдержать слезы.
— Все хорошо, — ответила она, и в ее голосе была удивительная уверенность. — Я видела подобное раньше. Со второй женой отца.
— Ясно, — проговорила я, не зная, что еще сказать.
— Все хорошо, мам. Правда. Я все понимаю. Поплачь. Может, немного станет легче. А потом мы ляжем, и я расскажу тебе сказку. Давай?
— Я только за, малыш. Я очень-очень хочу услышать сказку. Только, если там счастливый конец.
— Конечно. На то она и сказка. Какая же сказка, если конец плохой? Нет. Конец должен быть счастливый. С ярким солнцем или проливным, летним дождем.
— Разве дождь — это счастье? — спросила я, пытаясь отвлечься от своих мыслей.
— Конечно! После дождя радуга и трава растет. После дождя природа начинает петь. После дождя воздух наполнен свежестью и чист от пыли. Дождь — это счастье, мам. Самое большое счастье, о котором все мечтают.
— Красиво, радость моя. Ты очень красиво это описала. Значит, расскажи мне сказку, где в конце непременно пойдет дождь.
— Хорошо. Знаю такую. Мам?
— Да, дорогая?
— А мы увидим летний дождь?
— Обязательно. Обязательно увидим и вздохнем полной грудью, чистый, без пыли воздух. Вот увидишь.