— Говорят, тебя скоро заберут на извлечение, — продолжала я, чувствуя, как сжимается сердце. — Раз ты все понимаешь, значит, я должна это сказать. Прости, но освободить тебя я не в силах. И… я больше не буду так часто приходить. Ни к чему это.
Слова застряли в горле, и я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Я понимала, что это прощание, и в этот момент мне стало особенно горько. Я не могла помочь ему, и это осознание давило на меня, как тяжелый камень. Но, может быть, именно в этом и заключалась моя слабость — в том, что я не могла справиться с тем, что не под силу изменить.
Встав, я направилась к выходу, но вдруг меня остановила его лапа. Он перехватил меня поперек туловища и подтянул к себе, прижимая. Нос медведя уткнулся в мою шею, и в этот момент все, что я пыталась сдерживать, вырвалось наружу. Я снова разревелась, как маленький ребенок, потерявший что-то важное.
— Какая же я слабая, — шептала я сквозь слезы, — постоянно реву.
Но, уткнувшись в его шерсть, несмотря на условия вокруг, пахнущую влажным лесом, я хотела остаться в этих объятиях как можно дольше, и от этого желания слезы текли еще сильнее.
Неправильный мир. Неправильная я…
Глава 12
Я не знала, что со мной происходит. Может, головой тронулась. Может, стресс от всего, что меня окружает, дал свои плоды. Может, еще что-то. Я не задумывалась раньше, почему меня словно магнитом тянет к этим огромным, мифическим зверям. Особенно к одному из них. Самому большому, но… не знаю. Самому дорогому? Вот только, каким образом он стал для меня таким важным, ума не приложу.
Но меня страшит еще и то, что он медведь, а я хочу прижаться к нему не как к животному, а как к мужчине. Без всякого непотребства, нет. Просто прижаться. Знать, что он рядом. Чувствовать его запах. Это что-то большее, чем… не знаю. Я знала, что должна была бы отстраниться, но в его объятиях все это казалось таким далеким. Он был моим укрытием от жестокого мира, в котором я оказалась. И чем больше я пыталась понять свои чувства, тем яснее становилось одно, я не могу позволить себе это. Я не имею права на привязанность, когда все вокруг рушится. Я здраво осознаю — «не-ль-зя». Нельзя привязываться. Нельзя заботиться. Нельзя надеяться. Его убьют, а я останусь с болью на душе. С разорванным сердцем. Эта мысль терзала меня, как острый нож, оставляя за собой только раны.
Хотите услышать историю? Когда я была маленькой, до случая с бродячим зоопарком, мне бабушка поведала о своем детстве. Ей было восемь, и в их доме жила собака. Боже, я и сейчас помню ее имя, хотя с тех пор прошло более двадцати лет. Найда — так звали ту немецкую овчарку, которая сидела на цепи и жила в будке. Однажды, в порыве детского воображения, бабушка решила прокатиться верхом на Найде. Как на лошади. Несмотря на то что она, казалось, должна была понимать, что можно делать, а что нельзя, её каприз был непреклонен. Но все пошло не так, как она задумывала. Что уж точно случилось бабушка не помнит, но, судя по всему, она причинила боль доброй собаке, и та, защищаясь, укусила её. Не смертельно, не что-то серьезное, но факт прокуса руки был. Небольшой, даже шрама не осталось. Но бабушка закричала и заплакала, как все дети. Поступок её отца поразил меня ещё более, чем катающаяся девочка на собаке. Он застрелил Найду за то, что та укусила его дочь.
В этой истории трудно однозначно определить виновного, так как каждый из участников сыграл свою роль в цепи событий, приведших к трагедии. Отец, не разобравшись в ситуации и действуя на эмоциях, совершил ужасный поступок. Собака, сидя на цепи, была ограничена в своих действиях и могла среагировать на угрозу, даже если она и не была таковой. Она не понимала, что девочка просто играет, и в этом контексте ее укус стал защитной реакцией на неожиданное поведение. Что касается бабушки, ее детская шалость могла быть вызвана невинным желанием поиграть и испытать что-то новое. Однако ее действия, привели к непредсказуемым последствиям.
Итог истории действительно печален. Утрата Найды оставила глубокий след в жизни всех участников. Отец, погрузившись в алкоголь, вероятно, искал утешение от своей вины и горя. Он безумно любил эту немецкую овчарку, ведь растил ее со щенячьего возраста. Бабушка, выросшая в атмосфере утрат и жестокости, переняла это отношение к жизни, что, к сожалению, привело к формированию циничного взгляда на животных.
Эта история подчеркивает, как травмы и потери могут передаваться из поколения в поколение, формируя поведение и отношение к жизни. Она напоминает о важности понимания и заботы о тех, кто рядом, а также о последствиях наших действий, которые могут затронуть не только нас, но и окружающих.