— Тихо, ну что ты. Я ведь уже говорила. Мы отправляемся за продуктами, а затем — ко мне на работу. Мне выделили уютный домик с печкой. Это будет нелегко, но мы справимся. Никто не собирается тебя отдавать. Ты — Радость, а значит, тебе не положено плакать. М?
— Правда? — Она подняла на меня свои глазки, до этого смотрящие в пол. Какую подлость я сотворила, сравнив ее с собакой. У меня есть дочь. Точка.
— Да, правда. Напомни, пожалуйста, здесь есть наши вещи?
— Есть. Я их спрятала. Сейчас. — И она с решимостью кинулась в сено, вытащив небольшой мешок.
— Там мамина шаль, колечко и письмо. Но его нужно прочитать за день до моего рождения.
— И когда это будет? — Я села на подстилку и усадила малышку… дочь, к себе на колени.
— В первый месяц весны. Двадцатого дня.
— В марте значит. А сейчас у нас что?
— У нас нет названий у месяцев. Просто — зима, весна, лето, осень. И дни.
— А сейчас у нас третий месяц осени.
— Шестнадцатый день. Да. — красивая у нее улыбка.
— Так, погоди. Голова не варит. В месяце четыре недели по десять дней. А месяцев сколько в сезон?
— А зачем голове, что-то варить и что такое сезон?
— Зима- это зимний сезон. Лето- летний сезон. А голова… выражение такое.
— А, поняла. В каждом месяце по четыре недели. А месяцев, всего шестнадцать.
— Какая же ты у меня умная девочка. Будешь моим учителем. Стоп. Ты знаешь, что я не Марика? А почему сразу не сказала?
— Боялась, что ты уйдешь. Я видела как Марику сбросили в яму, а потом молилась лисьему Богу, чтобы он дал мне новую маму. И на третий день, пришла ты.
— Лисий Бог?
— В него мама верила. Я помню. Теперь и я верю. Только никому не говори. Люди не должны верить в Богов проклятых.
— Как тут все сложно. Хорошо. Никому не скажу. Это все вещи?
— Да. Все остальное не наше. Но, нам это отдали навсегда.
— Значит заберем все, потом постираем. Все лучше, будет чем укрыться.
На сборы, у нас ушло минут пятнадцать, собирать то и нечего. Пару отрезов старой тряпки (ткани), да один комплект посуды. Чашка, ложка, кружка. Все из дерева. На этом, наше богатство закончилось.
С теткой мы быстро попрощались и пошли на рынок, где мое хорошее настроение, накрылось медным тазом жесткой реальности.
Представьте картину. Взрослая девушка, вся в глиняных и земляных разводах, с душком помойной ямы и давно не мытого тела, ведет за руку, такую же девочку. Прям плакать хочется. Как еще со мной начальство говорило, ума не приложу. Наверное, просто ну о-очень сильно требовались работники.
И вот я такая окрыленная, чуть ли не вприпрыжку, веду дочь на рынок за продуктами. Вся такая деловая, бо-ха-тая. Ага, десять раз. Меня жестко, очень жестко наеб… Пардон за мой французский.
У меня в руке- десять медных монет, которые необходимо растянуть на двадцать! дней. И тут начинается самое интересное.
Буханка хлеба, стоит — пятнадцать монет, хлебная лепешка- пять. Десять картофелин- двенадцать меди. Мука- пять серебра или пятьдесят меди. Как, сука, мне накормить ребенка, одной хлебной лепешкой в десять дней? Как?
Мы прошлись вдоль и поперек, я узнавала у всех цены и шла дальше. Дальше. И дальше. А потом завернув за угол, в какой-то тупик, скатилась по стене вниз, и просто заревела.
Отчаяние звучало, как громкий набат. Истерика, в конце концов, одержала верх. Я старалась, действительно старалась до последней капли, но… это чертово «но». Я не знала, как двигаться дальше. Как жить. Что есть. Про одежду, мне даже говорить не хочется. Ну, давайте, расскажите мне, что там пишут в тысячах книг о попаданках? Не зря я их не читала. Это вымысел, далекий от реальности. Или же я такая «удачливая», что угодила в самую бездну.
Рядом молчаливая Рада, нежно поглаживая моё плечо, пыталась поддержать. Глупышка! Это же я должна заботиться о тебе, а не наоборот. Но в её доброте, я находила хоть какие-то проблески тепла в ледяной бездне, охватившей меня. В этот момент моя слабость обретала форму, и, возможно, именно это единство, пусть и неуместное, давало мне силы встать на ноги вновь.
Более менее успокоившись и взяв себя в руки, повернулась к малышке.
— Пойдем домой, а на рынок я схожу, как приведу себя в порядок. Я обязательно, что-нибудь придумаю. Хорошо?
— Да. — тихий ответ, говоривший, что даже ребенок понимает, в каком мы дерьме.
В сараюшку, мы пришли в унылом состоянии, но чтобы не загонять себя в еще большие дебри, сразу окунулась в рутину.
Растопить печь, сходить к колодцу за водой и принести два ведра, перелить в специальный бак для нагрева, помыться, постираться, найти еду. Все просто да? На деле же, снова оказалось нет.