Я встаю из-за стола так внезапно, что меня качает вперед и назад. Кори тоже поднимается и улыбается мне. Он хватает меня за руку, чтобы помочь мне стоять прямо.
— Ты в порядке, детка?
Я хихикаю, прежде чем ответить.
— Ага, эти чертовы каблуки не позволяют балансировать на них, — он ухмыляется мне и выглядит таким сексуальным. Хочу сорвать его одежду и трахнуть прямо на этом столе. Я закрываю глаза и бью себя по лбу ладонью несколько раз, чтобы привести в чувство и остановить все эти грязные мыслишки, имеющиеся у меня насчет Кори.
— Все хорошо, Хейли? Почему ты себя бьешь? — спрашивает он, вздергивая одну бровь.
Я просто размахиваю рукой туда-сюда, молча качая головой, и быстро иду к выходу. Ну, настолько быстро, насколько моя пьяная задница может идти на этих шпильках. Мне нужно немного воздуха и убраться подальше от него до того, как я сделаю что-то плохое… что-то действительно плохое. Когда я прохожу мимо столов, за которыми сидят мои коллеги, люди окликают меня, но я просто продолжаю идти. Пробираюсь сквозь толпу и, наконец, выхожу за дверь. Наконец я свободна. Прислоняюсь к стене здания и наклоняюсь, упираясь руками в колени. Глубоко вдыхаю ночной воздух, ожидая, когда ослабнет головокружение, и надеясь моментально протрезветь. Я чувствую руку на своей спине до того, как слышу голос Кори.
— Ты в порядке, детка? — он трет мою спину круговыми движениями, и это ощущается так хорошо. Он при любой возможности прикасается ко мне. И пусть я нетрезвая, все равно каким-то образом концентрируюсь, чтобы велеть ему остановиться.
— Прекрати прикасаться ко мне, Кори.
Он поднимает руки перед собой и делает шаг назад.
— Давай, Хейли, позволь мне довезти тебе до дома.
Я слишком устала, чтобы спорить с этим, так что просто киваю, и мы начинаем идти в сторону здания фирмы. Когда мы, наконец, добираемся до его машины, он открывает для меня дверь и закрывает ее, когда я осторожно забираюсь внутрь. Я откидываю голову назад и закрываю глаза, но мне кажется, что машина вращается. Ох, здорово, она чертовски сильна кружится.
— Дай мне знать, если тебя будет тошнить, чтобы я остановился, — говорит он мне.
У меня крепкий желудок, и меня никогда не тошнит, когда я пью, но как бы я хотела, чтобы меня стошнило и чтобы я могла опоздать с просьбой остановить машину. Если бы был кто-то, на кого я хотела бы, чтобы меня стошнило, это был бы Кори Маршалл.
Глава 23
Июнь 2015
Маркус
Кори приводит Хейли домой после «счастливого часа», и она пьяна. Это самое пьяное состояние, в котором я когда-либо ее видел. Слегка странно видеть ее в таком состоянии, потому что у нее есть два правила, которым она неотрывно следует, куда бы мы ни пошли. Не уверен в том, что сегодня изменилось, но у меня есть отличная мысль, что к этому причастен мудак, стоящий передо мной и обнимающий ее. Лицо Хейли озаряется, когда она видит меня.
— Маркус, дорогой, — она неразборчиво говорит, когда смеется сама с собой в моих объятиях. — Я скучала по тебе.
— Я тоже скучал по тебе, детка. Давай отведу тебя на диван и сниму туфли, — говорю я ей, помогая ей присесть. Когда она садится, я снимаю ее туфли на каблуках и ставлю их на пол, перед тем как посмотреть на Кори. Он стоит, убрав руки в карманы и задумчиво глядя на Хейли. Я встаю и благодарю его за то, что он привез Хейли домой, а затем сопровождаю его до двери. У меня нет ни времени, ни желания даже говорить с ним. Хейли нуждается во мне прямо сейчас, а все остальное может подождать.
— Давай отведем тебя в постель, Хейлз, — говорю я, помогая ей подняться с дивана, где она сидит. Она немного качается из стороны в сторону, пытаясь найти точку опоры. Я аккуратно поддерживаю ее, помогаю пройти до отдельной ванной и жду в ее постели. Она появляется через пять минут совершенно обнаженная. Черт! Ее тело совершенно с этой полной грудью и округлыми бедрами, и мне известно, что вид сзади на ее задницу в форме сердца еще лучше. Мой член начинает, как обычно, реагировать на нее, и я поправляю его в трусах, говоря своему телу успокоиться. Она пьяна, и ей нужно отдохнуть, а не быть изнасилованной мной. Я через голову снимаю борцовку, которая была на мне.
— Вот, детка, просунь руки, — инструктирую я ее. Она едва может держать свои глаза открытыми, когда заползает в кровать. Я наклоняюсь и целую ее в лоб, натягивая на нее одеяло.