- А потом? Почему потом ты не признался? – я не могла поверить, что столько лет этот взрослый и красивый мужчина любил меня безответно.
- Потом?
Андрей закинул голову и посмотрел на быстро темнеющее небо, покрывающееся первыми звёздочками. Руки он так и не вынул из карманов, сидел, вытянув свои длинные ноги, и не торопился отвечать. Но я упрямо ждала, и он решился.
- Ну, во-первых, у тебя началась новая студенческая жизнь: новые подружки, новые друзья, новые поклонники – тебе было не до меня. Во-вторых… - он чуть замялся, и я поняла, что это и было «во-первых», то есть основным, - я тогда Ваньке сказал, будто в шутку, что вот возьму и женюсь на тебе, потому что только слепой не увидит твоей красоты, а он так лениво ответил, чтобы я и думать об этом забыл.
- Почему? – удивилась я такой реакции брата.
- Я тоже задал ему этот вопрос. А он так же невозмутимо сказал, что я стар для его сестры…
- Какой бред, - фыркнула я.
- Может, и бред. Но он предупредил, что не с моей репутацией лезть к тебе со своими чувствами, в которые, кстати, он ни капельки не поверил – воспринял мои слова как желание просто приятно провести время.
- А у тебя репутация? – заинтересовалась я. – Какая? Закоренелого пикапера?
Он усмехнулся:
- Мы с твоим братом тогда соревновались…
- Ой, всё, - включила я возмущённую дурочку, - не хочу даже слышать о ваших похождениях, а о твоих особенно.
- Это почему же?
- Я даже в воспоминаниях не хочу делить тебя с кем-либо.
Он развернулся ко мне:
- Скажи мне это, Иванна, скажи, что тоже любишь…
Я опустила глаза и не знала, что ответить. Дрожь стала ещё больше, и когда я всё же решилась взглянуть на Андрея, то увидела, что он смотрит на мою грудь. Я покраснела и невольно быстрым движением скрестила на груди руки – бюстгальтер я, конечно, не надела, и сейчас сквозь тонкую материю футболки вызывающе торчали соски, на которые Андрей и пялился, не скрываясь.
- Прости, - его голос стал хриплым, - но ничего не могу с собой поделать.
- Извращенец, - я попыталась как всегда перевести всё в шутку, но сейчас это не сработало.
- Влюбленный извращенец, - покачал он головой. И столько нежности было в его голосе, что я не выдержала и заревела. Плакала я снова беззвучно, но Андрей перепугался, вскочил на ноги и встал напротив меня.
- Я тебя обидел? Извини…
- Не ты, - я кусала губы, глотала слезы и вспоминала советы своего психолога – говорить, если полностью к этому готова.
Сейчас я было готова. Мне надо было всё рассказать Андрею, чтобы двигаться дальше независимо оттого, как он воспримет мой рассказ.
- Прошу тебя, - мой голос звучал умоляюще, - слушай и не перебивай, хорошо? Просто слушай.
Он сразу понял, о чем пойдёт речь.
- Нана, ты уверена?
- Я не просто уверена – мне это необходимо.
И я заговорила. Свой рассказ я начала с того момента, как, радостная, бежала по двору и получила кастетом по затылку, как первый раз очнулась в багажнике, как второй раз очнулась от боли, когда меня насиловали. Я рассказывала всё, без утайки, рассказывала то, что не знали ни мои подруги, ни мой психолог. Это были мои переживания, моя личная боль, мой личный позор. Я отдавала себя на суд человека, который только что признался мне в любви.
Андрей слушал внимательно. Он то садился рядом со мной, то вскакивал и начал ходить передо мной, а в конце рассказа опустился на корточки и заглянул в моё низко опущенное лицо.
- Милая моя, сколько ты перенесла! Если бы я мог предвидеть, если бы мог остановить…
Он задохнулся и замолчал. И в этот момент зазвонил его телефон, Андрей достал его трясущимися руками и, взглянув на дисплей, пояснил:
- Иван… Алло, - его лицо закаменело, глаза сузились, - где? Когда? Да, буду обязательно, жди. Прямо сейчас выезжаю.
Я сидела на скамейке абсолютно опустошённая своим рассказом, но невероятно свободная от тяжести, которую наконец сбросила с души. Андрей посмотрел на меня, задержавшись на косынке, и я сжалась под его тяжелым взглядом.
- Иди домой, я позвоню, как только смогу.
Видя мою нерешительность, он помог мне подняться, чуть сжав мою ладонь и тут же отпустив её.