В обеденный перерыв мне тоже не давали времени для раздумий: то Саша Братник, виновато улыбаясь, подарил Машуте букетик ландышей, чем вызвал целый шквал иронических замечаний и веселья. То за соседним столиком Игорек Кондратьев разыгрывал из себя влюбленного Пьеро, посылая в мою сторону печальные взгляды и тяжко вздыхая. После моей громкой реплики «Бесполезно, по понедельникам я не подаю» он гордо вскинул подбородок и начал демонстративно ухаживать за своей сокурсницей, сидящей рядом. Мы, конечно, заметили, что в сторону нашей компании поглядывают, и за нашими спинами слышали какие-то шепотки, но не придавали этому особого значения: в последние годы мы привыкли к подобной реакции при своём появлении.
Вторая половина дня развела нас по аудиториям: у каждой был свой учебный модуль, - так что встретились мы внизу только через несколько часов. И тут Люка поделилась с нами шокирующими новостями, о которых, оказывается, гудела вся студенческая братия с самого утра.
- Держитесь, девоньки, - объявила она, как только увидела нас. – Знаете, почему Лягушонка была такой странной с утра?
- ПМС?
- Если бы! Фомин в реанимации, в коме, прогнозы самые неутешительные.
- Подожди, - удивилась я, - а она почему так бурно переживает из-за его здоровья? И при чем здесь я?
Девочки посмотрели на меня, как на сумасшедшую.
- Ты что, правда ничего не знаешь? – удивилась Машута. – У неё же с Фомой любовь аж с седьмого класса тянется. Это сейчас она у нас вся такая аристократичная и неприступная, а несколько лет назад была обычной Маринкой с рабочей окраины. Отец рано умер – замерз по пьяни, мать одна её тащила, сколько могла, но тоже рано умерла – Кваш лет 12 было на тот момент. Её потом какая-то дальняя родственница растила. А тут во дворе братья Фомины банду из малолеток сколачивали. Старший брат быстро сел за распространение наркоты и за грабежи, а младший похитрее был – удалось на свободе остаться, тем более старший на себя всё взял. Фома всегда девчонкам нравился… Ты его, кстати, видела?
- Нет, - отрицательно помотала я головой, - только машину, она у него приметная.
- Он любит пыль в глаза пускать, - усмехнулась Машута. – Кроме красивой машины у него и внешность ничего себе. Так вот у наших юных Сережи и Марины случилась большая любовь, они даже планировали пожениться сразу после школы. Только вот встречались они тайно…
- Тайно?! – засмеялась я. – Ты о них вон уже сколько рассказала.
Машута хмыкнула:
- Ты меня недооцениваешь. Я где жила до 11 класса? На краю света, то есть в посёлке Монтажников. Там, где в шестидесятые годы активно хрущевки строили для работников завода. Лягушонка в соседнем дворе росла, мы по одним гаражам в детстве лазили, в одних и тех же частных дворах яблоки и вишню воровали.
- Какая у тебя насыщенная жизнь была, - восторженно выдохнула Мура, - я бы на твоем месте за мемуары села.
- Обязательно, - согласно кивнула Машута. – Говорили, но доказать не смогли, что именно Мариночка с её ангельским лицом наводила Фомина-старшего вместе с его бандитами на богатые квартиры.
- Я не понимаю. Мирон говорил, что служба охраны отца проверяла прошлое Кваш, ничего предосудительного не нашли.
Мура искала в сумке сигареты, поэтому ответила несколько рассеянно:
- У самого Климого-папы рыльце в пушку, он тоже к своим богатствам в лихие 90-е не по красной дорожке шёл. Поэтому откуда мы знаем, что с их точки зрения «ничего предосудительного»?
А ведь и правда, о Климове-старшем ходило немало слухов, это сейчас он стал респектабельным человеком, спонсором и меценатом, гуру для местных СМИ по части изречения мудрых мыслей, а раньше писали о нем без особого придыхания.
- Сын за отца не отвечает, - упрямо гнула я свою линию.
- Успокойся, никто твоего дорогого Мирона не собирается в разбойники записывать. Тем более что он, скорее всего, чуть сам не стал жертвой. Ему отводилась роль богатого мужа, который должен был обеспечивать безбедную жизнь Маринке с Фомой. Уж она бы постаралась сделать так, чтобы жить с тем, кого любит, на деньги того, кто попался на её чары.
- А она способна любить? – меланхолично спросила Люка, отгоняя сигаретный дым, который ветерок бросил ей прямо в лицо.