- Всё, больше не могу, прости, - я не сразу поняла, о чём он. А он уже яростно сминал пальцами мои ягодицы и, выгибаясь всем телом, жёстко, до самого конца, входил в меня, чтобы через несколько секунд издать сдавленный приглушённый рык и затихнуть. Закинутая в изнеможении голова, закрытые глаза, обнажённые в нервно-страстном оскале зубы – я рассматривала его лицо с каким-то жадным и диким восторгом, чувствуя, как слёзы счастья всё-таки подбираются к моим глазам. Но стоило мне пошевелиться, как Андрей ожил, и его сильные руки стали нежно меня ласкать, гладить, проникать внутрь, заставляя окончательно забыть о застенчивости, стыдливости, а только лишь желать продолжения. И теперь уже я стискивала зубы, чтобы не закричать, и тело жило от меня самостоятельной жизнью, наполнившись вдруг диким наслаждением, которое росло, росло радужным пузырём – и внезапно лопнуло, заполнив каждую клеточку тела неведомым до этого момента удовольствием. И тут же его губы накрыли мой рот, не давая вырваться дикому крику, гася его, загоняя в глубины и придавая ещё большую остроту всем вдруг неимоверно обнажившимся чувствам.
Несколько секунд после этого я слышала лишь ток собственной крови по жилам, и только после этого разобрала его слова, произнесённые глухим голосом:
- Ты роскошна, когда кончаешь.
Я с удивлением взглянула на Андрея.
- Что это было? Это и есть оргазм?
Его лицо тоже стало изумленным, и Волков с недоверием спросил:
- Ты хочешь сказать…
Я закрыла ему рот ладошкой.
- Да, да, я эмоциональный урод – понятия не имею, что такое оргазм. Машута рассказывала, поэтому я решила, что это он и есть. И Мура объясняла… и Люка…
Волков, не стесняясь, расхохотался:
- Рассказывали… Ой, не могу… они ей рассказывали… народное просвещение, блин… ликбез для всех желающих… они тебе про бабочек в животе рассказывали?
- Если не замолчишь, второго раза точно не будет, - зловеще пообещала я.
Андрей тут же перестал смеяться и теснее прижал меня к себе.
- Не надо такое даже в шутку говорить, - жалобно попросил Андрей, - и прости – я никогда не был скорострелом, но ты… я так долго…
Он замолчал и прислонился лбом к моему лбу.
- Я просто тебя люблю. И очень рад, что именно со мной у тебя был первый оргазм. Обещаю, что в следующий раз всё будет более удобно, долго и также восхитительно.
- Я верю тебе, Волк, только не надо останавливать мой стон.
- Не буду, если мы окажемся в постели, а не на заднем сидении машины под деревьями парка. И это был не стон! Ты понимаешь, что своим криком могла привлечь целую роту полицейских?
- Не ври, - возмутилась я, - не было крика.
- Не было, - согласился он, ещё больше спуская с плеча бретельку платья и обнажая мою правую грудь, - потому что я тебя поцеловал. И это был единственный способ спасения от полиции.
Он подушечкой большого пальца покатал мой острый сосок и жалобно взглянул на меня:
- Поехали ко мне?
Тело моё жаждало продолжения, но разум подсказывал, что все полученные эмоции и впечатления нужно переварить, разложить по полочкам, осмыслить, чтобы двигаться дальше без оглядки на прошлое, наслаждаясь настоящим. Я сама от себя не ожидала такой решительности, когда отрицательно покачала головой:
- Нет, мой хороший, не сегодня. Вези меня домой – второй час ночи, порядочные девушки должны спать в своих кроватях.
И всю обратную дорогу, поглядывая то на чеканный профиль Андрея, то в окно на ночной город, я пребывала в состоянии счастья, которое, верилось мне, входило в мою жизнь если не навсегда, то очень надолго.
Эпилог. Июль
Я неистово билась в его руках, вцепившись в мужские сильные пальцы, крепко обхватившие мою грудь, и стонала, кричала, не переставая, не осознавая себя в реальном мире, и желала, чтобы это никогда не прекращалось. Я хотела, чтобы Андрей продолжал двигаться во мне, доставляя наслаждение, о котором раньше я только читала или слышала от подружек, но сама никогда не испытывала.
- Тихо, пожалуйста, Ива, ты всех вокруг перепугаешь, - его глухой шёпот щекотал моё ухо, отдавался приятной истомой в груди. Андрей слегка прикусил мочку моего уха и вдруг, зарычав, ускорился, ударяясь в меня что есть силы, и через минуту застыл, судорожно втягивая в себя воздух, который даже по моим ощущениям стал горячим.