Закрыв глаза, я замирала от счастья, пропуская любимого через своё сердце, бесстыдно впуская в своё тело и стремясь принадлежать ему целиком, чтоб также, целиком, вобрать в себя всего его. Он лежал на мне, тяжело дыша, большой, мокрый от пота, такой родной, и я, вывернув шею, чмокнула его в жаркую щёку:
- Я люблю тебя, Волк!
Он зарылся лицом в мои спутанные волосы и пробормотал:
- Не больше, чем я.
Он сжал мою грудь ещё крепче и застонал, вновь начав двигаться во мне, но теперь очень медленно, осторожно. Я лежала на животе и не могла его видеть, а очень хотелось.
- Поднимись, пожалуйста, - попросила я, и Андрей без лишних вопросов приподнялся надо мной во всю длину своих крепких рук. Не выпуская его из своей влажной, до сих пор отдающейся толчками остаточного оргазма глубины, я развернулась, перекинув через его плечи ногу, и мы оказались лицом к лицу.
- Акробатка, - улыбнулся он и стал жадно целовать мои и без того распухшие губы. Я с удовольствием отвечала ему и чувствовала, что волна желания вновь начала разгораться где-то внизу живота, неистово пульсируя; мышцы влагалища как бы сами по себе сокращались, и я с нескрываемом восторгом ощущала, как он вновь твердеет во мне, наливается силой и непреодолимым влечением.
- Ты из меня последние силы выпьешь, - и хотя слова звучали осуждающе, глаза Андрея смеялись, а тело его начало неторопливые движения навстречу моим, пока таким же сдержанным, но готовым взорваться острым наслаждением, - я и не знал, что ты такая ненасытная.
- Это укор? – с трудом выдохнула я, снова желая стать частью Андрея, слиться в очередном оргазме.
- Это приятный факт, к которому я до сих пор не могу привыкнуть, девочка моя любимая… нежная моя… только моя…
Слушая его бессвязный шёпот, в котором он рвался выразить свою любовь, я могла воспринимать лишь звук голоса, как если бы слушала обычный шум ветра, потому что слова не имели смысла, лишались разумного наполнения, на первый план выходила чувственность, обнажённая до боли эмоциональность восприятия друг друга. И это было похоже на мгновенную смерть, которая тут же оборачивалась умопомрачительным воскрешением, наполняя жизнь новыми, более яркими красками и звуками.
Поэтому и слов не хватало, а за нас говорили наши тела, которые, казалось, не хотели разлепиться даже на секунду. Мы не могли утолить наш сексуальный голод уже третий день.
Андрей привез меня в тот же коттедж, где мы были на майские праздники и где поняли многое друг о друге, но теперь кроме нас здесь не было никого. И как только мы переступили порог дома, начался этот ненасытный сексуальный марафон.
Мы любили друг друга на классической постели, на огромной низкой софе в гостиной, на обеденном столе, на широкой веранде, на песчаном пляже, в прозрачной и удивительно тёплой воде озера.
Мы занимались любовью в прохладной полутьме спальни, под жаркими июльскими солнечными лучами на зеленой лужайке, при лунном свете на прохладном песке. Эти три дня всю нашу одежду составляли полотенца и простыни, которые можно было сбросить в любой момент и превратить в ложе любви.
Я то оказывалась под Андреем в классической позе, и он жадно вглядывался в моё лицо, ловя мои эмоции и желания; то на животе, когда не могла его видеть, но чувствовала приятную тяжесть его спортивного тела; то с закинутой на его плечо ногой, максимально открытая для его фантазий; то на коленях с высоко поднятой попкой. Наши нетерпеливые губы исследовали каждую клеточку тел друг друга, но каждый раз это было по-новому возбуждающе и страстно. Когда первый раз мой язык коснулся его плоти, Андрей дёрнулся, как от удара электрического тока, и застонал, будто само моё прикосновение вдруг причинило ему неимоверную боль. Я испугалась, подняла голову, но тут же мне на затылок легла его тяжёлая рука, возвращая обратно:
- Умоляю, продолжай…
И пока я сначала осторожно скользила губами вдоль всего напряженного члена, Андрей шептал что-то неразборчивое, но подталкивающее меня к более активным действиям. И я, несмотря на мой первый в жизни опыт минета, почему-то знала, как и что мне надо сделать, чтобы доставить своему мужчине удовольствие. А потом, вытирая меня от своей спермы, он срывающимся глухим голосом благодарил меня, целовал и не давал отдышаться. Его руки не прекращали любовный танец по моему телу, доводя до экстаза и заставляя теперь уже меня молить его не останавливаться. Иногда я не могла вынести пытку его ласковых пальцев и тогда сама опрокидывала Андрея на спину и буквально насаживала себя на его плоть так глубоко, что казалось, он весь помещался во мне.