Вот, например, сейчас, положив по-хозяйски руку мне за спину, он только для меня произнёс:
- Тебе очень идёт румянец, ты становишься такой няшкой.
И как на эту пошлость я должна была реагировать? Сказать «спасибо» и потупить глазки? Где-то подспудно билась мысль, что иногда мечта должна оставаться мечтой, но я была слишком счастлива оттого, что Паша сидел рядом и я могла с ним просто разговаривать, а не наблюдать издалека. Я в очередной раз поразилась, насколько он красив и обаятелен. Что поделать, но для меня внешняя красота всегда была тем критерием, по которому я выбирала объект своего обожания. Кстати, сейчас в этом переполненном зале атлетичная фигура Павла притягивала не только мой взгляд, так что можно было почувствовать себя польщённой – он сидел рядом со мной, а не с какой-нибудь красоткой за соседним столиком.
Я посмотрела прямо на Пашу и подумала, что он в конце концов мог бы меня и поцеловать. Но вслух произнесла другое:
- Я бы выпила чего-нибудь холодного.
У нас с девочками была целая теория насчёт парней, которые покупали нам напитки. Я не стану озвучивать всю шкалу, но там есть самый главный пункт: если парень приносит тебе из напитков самый убийственный коктейль с максимально высоким градусом, то в этот вечер он планирует поиметь тебя практически в отключенном состоянии.
- О-кей, - улыбнулся Паша и отправился к бару.
Вокруг бесновалась толпа, гремел танцевальный бит, свет и тени перемешались в крутящемся безумном калейдоскопе, из которого у нашего столика вдруг материализовался мой работодатель Андрей Волков, по неслучайной случайности – одноклассник и закадычный друг моего брата. Он поприветствовал нашу компанию, задержав взгляд на мне:
- Помнишь, что до конца недели за тобой вычитка рукописи?
Я молча прикрыла глаза, одновременно давая понять, что помню и что здесь разговоры о работе явно неуместны.
Андрей сел за столик напротив нас с Ваней и рядом с Люкой. Когда-то она сотворила такую глупость, что увлеклась им: сначала делала намёки, а когда Андрей никак не отреагировал на них, сказала прямо, он опять не понял; тогда она, хорошенько напившись для храбрости на одной из тус, попыталась залезть к нему в штаны, на что Андрей отреагировал спокойно: снял с себя её руки, поднялся и ушёл. Мы тогда решили, что у него что-то стряслось, потому что он не был затворником и с девушками был весьма обходителен, а Люке он часто делал комплименты. Она не стала винить в неудаче ни его, ни себя – решила подождать и возобновить попытки по обольщению чуть позже, но со временем перегорела, успокоилась, и теперь они общались как старые добрые друзья. А вот Машута до сих пор считала, что ещё не использовала весь свой шарм для обольщения Волкова, и потому не теряла надежды когда-нибудь оказаться с ним в одной постели.
Я рассеянно рассматривала зал, когда вернулся Паша, неся мне коктейль «Negroni».
- Для самой красивой девочки, - громко произнёс он, протягивая мне бокал.
Опять банальные слова, которые резали слух и заставляли по-новому взглянуть на красивого парня. Может, и правда напиться, отключить уже голову и отдаться голым чувствам без оглядки на лексику моего кавалера?
Увидев, что он принёс, мои девочки понимающе переглянулись – хочет бурной ночи – и ободряюще посмотрели на меня. А я вдруг остро осознала, что не хочу и не могу начинать общение с парнем своей мечты с постели. Мне вдруг безумно захотелось романтики: свиданий, походов в кино на места для поцелуев, ночных прогулок по городскому парку, нежных касаний, страстных лобзаний... Лобзаний? Господи, откуда в моём сознании вылезло это пафосное слово? Может, пошлость заразна? Я держала в руках высокоградусный коктейль и думала, как бы тактично отказаться. Казалось бы, чего проще: поблагодари и поставь на стол, не пей. Но Павел уже заглядывал в лицо:
- Что-то не так?
- Можно просто воды? – почти жалобно и очень тихо произнесла я.
Он удивился, но послушно пошёл обратно к бару.
-– Не пей вина, Гертруда, - услышала я голос Андрея, и тут же последовал его вопрос, – это «Negroni»? Можно я попробую?