Я смотрю на Иванну и не могу унять сердцебиения. Мне кажется, что его слышат все окружающие, даже те, что на танцполе. Я люблю её. Я задыхаюсь без неё. Но я боюсь ей в этом признаться. Да, я просто боюсь! Я боюсь, что на моё признание она ответит смехом, что в её серо-зелёных глазах с золотистыми искорками заплещется жалость ко мне – «ты-то куда, дурачок?» Я не перенесу отказа в любой форме: в язвительной, в осторожной, в равнодушной. Я не могу представить, что смогу видеть её снова после того, как она мне откажет. Мне надо приручить её. Она создана для меня, но пока об этом не догадывается.
9 марта, среда, утро.
9 марта, среда, утро.
«Нас утро встречает прохладой», - почему-то именно эти строчки крутились у меня в голове на следующий день, когда я по утреннему морозцу бежала на занятия в универ. Первыми были модули по выбору, на которых мы с девчонками не совпадали: я шла на лингвопоэтику, Мура – на французский, а Машута с Ольгой – на сравнительную типологию.
Состояние с утра не самое лучшее – поспать удалось часа четыре, поэтому я пробралась в конец аудитории, заняла самый последний стол и с приходом преподавателя попыталась задремать. Но даже сквозь дрёму и бубнёж моих однокурсниц пробивались мысли о вчерашнем. Я никак не могла объяснить внезапно открывшегося ко мне интереса Паши. Два года! Я подчёркиваю, два долгих года он не замечал меня и моих попыток с ним пофлиртовать, не говоря уж о чём-то более серьёзном. Мы просто здоровались, просто общались, просто попадали в одни компании, где практически не разговаривали друг с другом. И вдруг вчера такой прогресс в отношениях, что он готов был споить меня и трахнуть прямо в первую же ночь.
Я понимала, что своим поведением наша четвёрка создала себе в универе весьма скандальную репутацию. Но если знать нас не по сплетням и слухам, а реально, то окажется, что мы не такие испорченные, какими нас сделала народная молва.
Взять, к примеру, меня. Девственность я потеряла пять месяцев назад, в постели оказывалась с тех пор всего четыре раза, причем с одним и тем же человеком. Что говорят обо мне в универе? Что я прыгаю из кровати в кровать, едва успевая подмыться в прыжке. А почему так говорят? Потому что с детских лет была рядом с братом и его друзьями, и теперь мне легко найти общий язык именно с парнями: я быстро заводила знакомства, могла спокойно поддержать разговор о спорте, машинах и стрелялках и никогда не лезла за словом в карман. А не всем девушкам нравилось, когда их спутники так увлекались разговором со мной, что забывали о них. Единственные девочки, которых я могла видеть рядом с собой, были мои подруги – мы познакомились на первом курсе и достаточно быстро обнаружили родство душ.
Они тоже не такие, какими всем казались в глазах окружающих. Мурочка, воспитанная в рамках этикета 19 века, приобщённая к прекрасному миру музыки и зарубежной литературы, с большим достоинством сочетала французский прононс с русским матом. Она так объелась светских манер и так хорошо усвоила тексты маркиза де Сада, что реальная жизнь с её мирскими радостями и не сдерживаемая никакими рамками приличия доставляла ей истинное удовольствие. Она могла, не стесняясь, прочитать вам лекцию, как правильно лишиться девственности без лишней боли и тяжёлых последствий, но сама стала женщиной лишь на полгода раньше меня. У неё был постоянный кавалер Слава, студент нашего же вуза с факультета истории. Внешне он супермачо, в постели, по утверждению Муры, тоже. Как она это поняла? Она просто переспала с универским Казановой, о котором даже Машута отозвалась «Вау!», и заявила, что он и в подмётки не годится её Славочке, который может довести до оргазма без всякого прикосновения – только своим голосом и шёпотом. И при этом у неё толпы ухажёров, которых она держала на коротком поводке, но не пускала даже на порог дома, не то что своей спальни.
Ольга тоже не та, кем её считали. Приехав из районного города, она сразу вписалась в жизнь города областного. Дочь члена руководящей в России партии, держащего под контролем весь Рыбинск, она с детских лет наблюдала скандалы в семье: папенька называл оргии с проститутками в бане партийными собраниями, а маменька поставила всей целью своей жизни не дать какой-нибудь шалаве увести мужа из семьи. Они громко ругались, не стесняясь дочери, а потом также громко мирились в спальне, и тоже не стесняясь дочери. Люка с детских лет мечтала убежать от сумасшедших родителей куда-нибудь подальше. Понимая, что взрослый мир жесток, она решила поднакопить опыт и договорилась с красивым одноклассником, известным своими похождениями, что он в день Последнего звонка проведёт дефлорацию. Спросите, почему именно в этот день? Потому что в апреле ей исполнилось 18 лет, а праздник Последнего звонка означал конец школьной жизни. Как рассказывала Люка, одноклассник был опытный, сделал своё дело грамотно и тут же предложил встречаться, а потом, возможно, и пожениться, явно имея в виду высокий пост папочки Ольги, на что девушка послала его далеко и, отсчитав сотнями две тысячи, гордо ушла. «Этот проститут так ничего и не понял, - рассказывала она нам гораздо позднее, - он заявился к отцу просить моей руки. Папец ошалел поначалу, а потом позвал меня для объяснений. Ну я и сказала, что он ведь не женится на проститутках, которым платит, вот и я не собираюсь. После чего вопрос был закрыт навсегда».