- Но никакой крови нет! – продолжал настаивать мой незадачливый ухажёр.
- С этим ещё разберёмся, у Муры знакомый гинеколог есть – он всё объяснит.
Я потянулась к телефону.
- Ты что, в шесть утра собралась ему звонить? – забеспокоился Саша.
- Ты, смотрю, тоже вчера набрался не по-детски – мозги до сих пор включить не можешь. Я хочу знать, кто мне звонил и где мои девочки.
- Где они могут быть? – проворчал Братник, укладываясь рядом. – У Люканиной в комнате дрыхнут.
Он провёл своей горячей ладонью по моему обнажённому телу и задушено прошептал:
- А в сознательном состоянии повторить не хочешь?
Я, конечно, услышала его неприкрытое желание, но в тот момент сама мысль о какой-то физической близости была не только невыносима, но и противна.
- Сашенька, милый, ты меня вообще не слышишь, идиот? Я только что благодаря тебе перестала быть девственницей. У меня при каждом движении такая боль, что ощущаю себя порванной грелкой. Какой повторить?
Он стал грустным.
- Я понял, хотя ничего и не понял. А я тебе вообще не нравлюсь?
- Почему ты не искал ответ на этот вопрос до того, как затащил меня к себе в постель?
- Я на тебя уже столько лет облизываюсь – я не мог упустить такой шанс.
- Скажи спасибо, что я циничная сволочь, а то бы уже к вечеру сидел за решёткой.
Он поцеловал меня в плечо:
- Спасибо… что ты такая прекрасная.
Братник тут же переключился на доступные ему части моего тела: погладил мой прокаченный животик, спрятал мою левую грудь в своей большой ладони и осторожно начал ласкать языком правую.
- Нана, я виноват. Но я хотел бы повторить, - он посмотрел на меня с надеждой, но, встретив злой взгляд, быстро добавил, - потом, не сейчас.
- Братник, на тебя девки вешаются гроздьями. У тебя в кабаках отбоя нет от красивых, но доступных одиноких баб – с квартирами и борщами на плите. На фига тебе я?
- Ты красивая и резкая!
Я помню, как начала хохотать от такого комплимента, но не могла даже в страшном сне представить, что буду ещё не раз просыпаться рядом с ним. Это стало моим наказанием. После того как я выяснила у гинеколога, почему у меня не было крови, но всё болело («Особенности внутреннего строения, тонкая плева имеет полулунную форму, хоть и разорвана, но вместо крови – почти прозрачные розовые выделения, не очень заметные. А вот микротрещины во влагалище есть – отсюда и боль. Кто бы он ни был, член у него здоровый», - такие слова на следующий день мне в лицо высказал врач Гиви Гурамович, друг семьи Муры, и выписал мне свечи), я старалась не пересекаться с Братником. Но каждый раз, когда наши посиделки с подругами в общаге достигали критической отметки бесчувствия, я просыпалась в его кровати.
Вот и сейчас он по-хозяйски сложил на меня тяжёлые руки и храпел в ухо. Романтика, блин! Мой самый большой поклонник, который за меня всех порвёт, получает доступ к телу, только когда оно, тело, находится в бессознательном состоянии. Самое смешное, хотя ни фига, конечно, не смешно, что я ни разу так и не испытала никакого удовольствия от секса. А кроме Братника у меня его ни с кем и не было. Человек, который мне нравился, общался со мной дружески и не спешил приглашать на свидание, а я сама в его присутствии превращалась в бледную овцу, не в силах быть раскованной и искромётной.
Я всё-таки открыла глаза, увидела перед собой смятое сном лицо Саши, почувствовала всю прелесть перегара и поморщилась – зашибись праздник начался! Осторожно выпутала своё тело из его борцовских объятий, и, когда решила, что уже могу спокойно одеваться, он проснулся и посмотрел на меня мутным взглядом:
- Ты куда?
- На кудыкину гору!
Он быстро схватил меня в охапку и завалил обратно:
- Ты всегда по утрам сбегаешь, а я потом мучаюсь, - промычал он мне во всклокоченные со сна волосы.
- Чем это ты мучаешься? Угрызениями совести? – он так и не поверил, что стал моим первым мужчиной.