9 марта, среда, вечер.
9 марта, среда, вечер.
«Понятие «литературная школа» преимущественно историческое, а не типологическое. Кроме критериев единства времени и места существования школы, наличия манифестов, деклараций и сходной художественной практики, кружки литераторов нередко представляют собой группы, объединенные «лидером», имеющим последователей, преемственно развивающих или копирующих его художественные принципы».
Я уже второй час сидела над статьёй, но не чувствовала усталости или раздражения. Корректура текстов всегда давалась мне легко: врождённая грамотность, усиленная учёбой в вузе, стилистическое чутьё, природный интерес к любому новому тексту делали меня, по словам Андрея, идеальным сотрудником. Я никогда не тянула с вычиткой материала, не создавала авралов на рабочем месте, легко соглашалась помочь, если у кого-то запарка. К тому же я отличалась большой усидчивостью, и просидеть несколько часов, а иногда и целый день за компом для меня не было проблемой.
Издательство, в котором я была устроена на неполный рабочий день, входило в большой холдинг, принадлежавший Волкову-старшему, а руководил этим издательством сам Андрей. Именно здесь, впервые за все годы нашего с ним знакомства (а дружат они с братом с первого класса), я увидела Андрея не бесшабашным парнем, готовым подшутить над маленькой девочкой, а если надо, то и защитить от своры бродячих собак, а строгим руководителем, дающим творческую свободу сотрудникам, но не терпящим невыполнения работы в чёткие сроки. Со мной на работе он не сюсюкал, не делал скидок на неопытность. И я старалась не подводить ни его, ни брата, который и посоветовал мне попробовать себя в области корректуры, получая за это ещё и неплохую для студентки зарплату. В коллективе я никак не афишировала наше с Андреем знакомство, пока он сам однажды не проговорился.
Что ещё мне нравилось в моей работе, так это возможность трудиться дистанционно. Часто материалы мне сбрасывали на почту, и я так же отправляла вычитанное обратно, хотя в понедельник и четверг я была обязана появиться у себя в кабинете.
Я дочитала учебную статью, ещё раз перепроверила свои правки и нажала «отправить». Теперь можно было заняться рефератом по истории зарубежной литературы. Меня давно интересовала испанская литература первой половины 19 века, когда писатели и поэты не столько творили в прямом смысле, сколько отражали на страницах своих произведений многочисленные политические процессы, сотрясавшие страну. Я решила, что будет неплохо поискать материал о влиянии испанской литературы начала 19 века на русских декабристов, которые в разговорах и письмах любили сравнивать себя с популярным в то время генералом Риего и считали его идеалом борца за свободу. Политика и литература настолько тесно переплетались в те неспокойные для Европы времена, что невозможно было игнорировать политические амбиции писателей и поэтов первой трети 19 века при изучении художественных текстов.
Тема была интересной, по крайней мере для меня, и я перестала следить за временем, с головой погрузившись в работу. Пока я набрасывала план, потом формулировала тезисы, затем наполняла их фактами, наступила ночь. Мышцы спины устали, шея затекла – завтра срочно в качалку, из-за этих праздников сбила весь график, надо восстанавливаться.
Но прежде чем пойти спать, проверила почту и заглянула в соцсети. А там... много интересного обнаружила.
Мура написала в личке:
«А ты знаешь, что твой объект Ы клинья к нашей Лягушонке подбивал?»
Сообщение пришло три часа назад, и Муры уже не было в сети, поэтому я не стала выспрашивать подробности, резонно полагая, что завтра всё и так узнаю. Тем более сегодняшняя сцена разговора этих двоих снова встала перед внутренним взором. Они не просто были знакомы, а довольно близко, стоило вспомнить, как интимно дотрагивался до руки Марины Павел.
Я бродила по Интернету, пока ВКонтакте внезапно не обнаружила... себя. То есть фото со своим изображением. На нечётких снимках можно было различить, как я вчера в «Эйфории» прижималась на танцполе к Паше, как он меня гладил по заднице, как мы целовались в том самом коридорчике на выходе. Фото были размытыми, явно сделанными скрытно на телефон. Но не это главное. Эти фотографии оказались выложены на страничке Марины Кваш. Смешно! Я не могла комментировать фото – она заблокировала для меня эту функцию, но могла дать ссылку своему умненькому брату-программисту и по совместительству хакеру. Уверена – уже завтра я этих фотографий нигде не увижу.