- Не меня ищешь? – его волнующий голос слишком неожиданно раздался возле самого уха, и от этого я так резко дёрнулась в сторону, что налетела на обгоняющего нас амбала.
- Ты что на людей кидаешься? – прорычал он злобно, но увидев меня, поднял вверх открытую ладонь: мол, всё нормально, без претензий.
- Откуда он тебя знает? – напрягся Павел, который уже хотел вступиться за мою девичью честь и теперь, как ребёнок, переживал, что ему не дали себя проявить с лучшей стороны.
- По качалке, - объяснила я, - мы с ним в один зал ходим.
Он расслабился и вновь повернулся ко мне:
- Так кого ты здесь ищешь?
Пашино лицо было так близко, что я, как кролик перед удавом, сделала шаг в его сторону и почувствовала, как меня затягивает в глубину карих глаз.
- Тебя, - я не без труда оборвала зрительный контакт и перевела взгляд ниже– на ложбинку между ключицами, видимую над горловиной футболки. И тут же пожалела, потому что услужливое воображение тут же нарисовало мне обнажённый торс моего (ой, уже моего?) красавчика.
- Очень приятно.
Его голос завораживал, лишал возможности мыслить разумно, и я начала злиться и на себя (чего поплыла, как малолетка?!), и на него (неужели он пытается мной таким образом манипулировать?!) А когда я злюсь, никаких розовых соплей и любовных стонов стопроцентно не будет.
- А мне не очень, - резко оборвала я его эротический порыв и сделала шаг назад. – Ты встречался с Мариной Кваш? Ты её парень? Вернее, так, ты до сих пор её парень?
В его глазах возникла небольшая паника, он был явно ошарашен моими вопросами и лихорадочно пытался придумать правильный ответ.
- Да или нет?
- И да, и нет.
Теперь ошеломлённой была я.
- Это как?
Он потянул меня за руку в сторону, подсадил за талию на высокий подоконник и встал прямо передо мной. Я невольно раздвинула ноги, и он оказался стоящим между моими коленями, упираясь руками по бокам моих бёдер. Очень эротичная получилась картинка, но зато так наши глаза на одном уровне. В другой раз я, возможно, оценила бы нашу позу, но сейчас во мне клокотало негодование.
- Я слушаю.
- Мы с Мариной знакомы очень давно, - медленно, как будто неохотно, но тщательно подбирая слова, начал он, - она и моя двоюродная сестра работают в одном модельном агентстве, и когда Марине не с кем было пойти на официальное мероприятие, сестра попросила меня составить подруге компанию. Вот так.
Он переместил свои ладони мне на колени, слегка поглаживая плотную ткань джинсов, но мне казалось, что я сидела перед ним абсолютно голая, так запылала кожа под его руками.
- И как часто ты её сопровождал? – как можно безразличнее спросила я.
Павел убрал руки, отодвинулся и сел рядом на подоконник. Я тут же почувствовала себя обманутой и брошенной.
- Несколько раз. Понимаешь, - он казался смущённым, - нас принимают за пару.
Я смотрела на него сбоку, скользя взглядом по твердой линии подбородка, и не сразу осознала, что просто слежу, как шевелятся его губы, но не понимаю ни слова.
- Что? – переспросила я.
- Но мы не пара, - быстро заверил он меня, неверно истолковав мой вопрос.
- То есть вы не трахались? – я намеренно говорила грубо, чтобы привести себя в чувство. - И даже не целовались?
Он поджал губы и после небольшого колебания сознался:
- Целовались, но до постели не дошло.
Я понимающе кивнула:
- Что, не дала?
- Зачем ты так? – укоризненно произнёс он. – Тебе не идёт этот цинизм.
- А что мне идёт? Образ безмозглой куклы с duckface в Инстаграме?
- Опять ты начинаешь, - он даже чуть отодвинулся от меня.
Я пыталась разобраться в своих ощущениях. Павел нравился мне давно. Очень нравился, до дрожи в коленках. Когда я просто оказывалась рядом с ним, меня трясло от возбуждения и я забывала дышать. Девчонки сначала хихикали, потом поставили диагноз «влюблённость первой степени» и лечили советами. А я не могла подойти первой. Воспитанная на примерах из классической литературы, я ждала, когда мужчина сделает первый шаг, и отказывалась признавать реалии 21 века с его разнузданным феминизмом. Вот ведь парадокс: на словах я последняя оторва, а в личных отношениях – стыдливая дева. Сколько себя помнила, я всегда была застенчивым ребёнком. И только присутствие старшего брата могло мне придать каплю уверенности в незнакомом или малознакомом обществе. В вузе я решила переломить себя, сменить своё поведение как ставшую тесной старую одежду. Легко сказать! Я действительно ломала себя, свои стереотипы: училась смотреть людям в глаза, а не скользить по лицу бессмысленным взглядом («Нана, неприлично смотреть на людей прямо, им может это не понравится»);училась заводить знакомства («нельзя навязывать своего присутствия – захотят с тобой заговорить, сами подойдут»); училась говорить на языке разных социальных групп («ты же не девочка с рабочей окраины, твоя речь не должна содержать грубых, а тем более нецензурных слов»).Но самой собой я могла быть только с братом (и парочкой его друзей, которые помнили меня ещё в детском саду) и своими новыми подружками.