И вот он снова рядом, но теперь мне, казалось бы, ничто не угрожало.
- Что случилось? – спросила я, зная, что бесполезно выспрашивать, откуда он знал, где я нахожусь – опять отшутится.
И тут я увидела то, чего никак не ожидала. Мирон вдруг нерешительно почесал переносицу, отвел глаза и ответил:
- Я и сам ещё толком не знаю, но чувствую, что что-то идёт не так.
- То есть кроме предчувствий у тебя ничего нет? – уточнила я.
- Да, - обреченно кивнул он и виновато поглядел на меня, - только мне кажется, что твой Паша не тот человек, которому можно было бы доверять.
- Так, - протянула я, - мой Паша? Откуда ты знаешь, что он мой?
- Видел страстный поцелуй в универе, - пожал плечами Мирон, - не думаю, что ты стала бы целоваться с первым встречным на глазах у изумленной публики.
- Публика действительно была изумленной? – живо поинтересовалась я.
- Чрезвычайно, - он снова широко улыбался, - а некоторые до полнейшего онемения.
- Это кто же?
- Не, имён называть не буду, -упрямо помотал головой Мирон, - но вот предупредить могу: не нужен тебе этот Маймин.
Я даже не смогла рассердиться, так поразилась его уверенному тону.
- Предупредил? Прекрасно, я сама разберусь, кто мне нужен.
- Ты пойми, рядом с некоторыми людьми находиться – значит портить свою репутацию, создавать себе отрицательную историю, даже если она фейковая. Попробуй потом объяснить, что все было не так.
- Ничего не понимаю, - честно призналась я.
- Видишь ли, дурь она и в Африке дурь, а впутаться в неприятности очень легко, особенно по незнанию.
- Подожди, ты имеешь в виду не мою дурь, а дурь как… нет, не может быть. Паша спортсмен, он не наркоман.
- Я знаю, что он сам мультики не смотрит, но барыжит точно. Пока не знаю, по-крупному или так, от случая к случаю.
Мирон старался не смотреть мне в глаза и внешне казался спокойным, лишь быстрое и лёгкое постукивание левой ноги по асфальту выдавало его нервозность. Я замерла, замолчала и боялась продолжить этот ставший тяжёлым разговор.
- Ты сам начал с того, что ничего ясно не знаешь, - уцепилась я за спасительную соломинку, вовремя подкинутую мне памятью – «надежда – свет дневной во тьме ночной, опора сильных и бессильных сила» почему-то вдруг припомнились кулиевские строки.
- Да, слухи только, собственные наблюдения, - Мирон вдруг стал скучным и заторопился, - ладно, бессмысленный разговор получился, только расстроил тебя. Подвезти?
- Нет, - я решительно мотнула головой, - мне в другую сторону.
- Ну, ну, - он снисходительно махнул рукой, - в другую так в другую, не настаиваю.
Когда машина скрылась из виду, я медленно побрела к автобусной остановке. Не секрет, что наркотики – извечная беда современного общества, но до сегодняшнего дня нас с девочками эта тема касалась мало, вернее, совсем не касалась. Наркоманов мы не жаловали, и таковых не было среди наших знакомых, сами даже травкой не баловались, поэтому намёки Мирона показались мне дикими. Казалось бы, что может быть проще – спросить у самого Павла, но мне почему-то именно этот вопрос казался бестактным. Забавно, что про Лягушонку я могла спросить прямо, а про распространение дури ну никак! Такие вот выверты сознания. В конце концов я решила, что буду поступать так, как подскажет интуиция, ну и если случай представится. Успокоив свою совесть временным компромиссом, я залезла в подошедший автобус и поехала домой готовиться к вечеру.
12 марта, суббота, вечер.
12 марта, суббота, вечер.
Наш любимый паб «Третья кружка» встретил меня приятной полутьмой, ненавязчивой музыкой и гулом голосов. Все столики были заняты, я пробежала взглядом по разношёрстной публике в поисках своей компании, но не увидела знакомых лиц. По ступенькам я спустилась во второй зал, где за сдвинутыми столами сидели все наши.