Пока мы болтали и курили, меня не покидало чувство, что за мной наблюдали из машины, которая продолжала стоять в тени. Это что, тайное свидание Лягушонки? Нас с Юлей хорошо можно было разглядеть среди других курильщиков, потому что прямо над дверями горела лампа аварийного входа. Мне казалось, что это не мартовский ветер трепал наброшенную на плечи куртку, а холодный взгляд Марины высасывал из меня тепло, заставляя ёжиться и искать убежища в пабе.
Я выкинула сигарету:
- Возвращаемся, а то Ванька объявит тебя в международный розыск.
- Пойдём, - быстро согласилась Юля, - не будем его расстраивать.
В зале после улицы показалось особенно тепло и душно, по ушам сразу ударил усилившийся шум голосов. Мы прошли через первый зал. Я чуть отстала от Юли, потому что в дальнем углу помещения мне померещились знакомые лица, но, поняв, что ошиблась в обманчивом полумраке паба, я ступила на небольшую лесенку, ведущую во второй зал. Не успела я сделать и один шаг, как ощутимый толчок в спину заставил меня полететь вперёд, и я смогла только выставить перед собой руки, после чего, проехав на четвереньках по каменному полу, уткнулась лицом в колени Павла.
Я ещё не осмыслила произошедшего, зато тут же услышала рядом ехидный голос нашей Лягушонки:
- Что, Снегур, не терпится отсосать прямо здесь? Смотри, к тебе очередь выстроится из желающих!
Дальнейшее происходило одновременно. Я посмотрела снизу вверх на совершенно растерявшегося Павла и улыбнулась ему:
- Ты отсюда просто секси!
В тот же момент Ванька вскочил со своего места и бросился меня поднимать, ощупывая мои руки и ноги – целы ли, не сломала ли чего.
А Люка, сидевшая ближе всех к проходу, в один шаг догнала Марину и от души дала пинка по идеальному заду, отчего хозяйка зада полетела вперёд и, как и я только что, опустилась на четвереньки, только перед ней не было парня, который мог бы её поддержать.
- Прекрасная позиция, Кваш! – громко заявила Люка. – Расслабься и получай удовольствие, только локти не сотри.
И уже после этого начались ор, ругань, и Ваня с администратором и официантами пытались успокоить разбушевавшихся женщин. В конце концов из заведения выставили Марину с подружками, а нам сделали первое и последнее предупреждение.
Я сидела рядом с Пашей и наблюдала, как Люка залпом выпила полкружки:
- Вот ведь стерва! – зло бросила она. – А если бы ты разбилась?
- Успокойся, - остановила я её, - маловато ступенек, чтобы разбиться. Да и подушка безопасности сработала.
Народ вокруг нас постепенно успокоился и перестал таращиться. Ванька шептал на ухо Юле что-то успокаивающее, чуть приобняв её за плечи, а она всё ещё не могла оторвать встревоженного взгляда от выхода, куда несколько минут назад гордо продефилировали наши модели. Маймин тоже сидел напряжённый и старался не смотреть на меня. Его широкие плечи пловца как-то обмякли, он будто хотел стать маленьким и незаметным.
- Чего ты вдруг испугался? – я как всегда спросила прямо, заставив его посмотреть мне в глаза.
- Неприятная ситуация… - пробормотал он.
- Не парься, это мне надо бы переживать, но не хочется радовать Лягушонку.
- Кого? – он растерянно посмотрел на меня.
- Лягушонку, ну, Марину эту. Кваш – ква – лягушка…
Уголок его губ чуть дернулся:
- Она красивая и вовсе не похожа на лягушку.
- Замечательно! – мои брови взлетели вверх. – Ты сидишь со мной, хочешь близких, очень близких отношений, - передразнила я его, - и тут же защищаешь ту, которая чуть меня не покалечила. Специально! Как это называется? Объективность? Сколько раз ты там с ней целовался? Может, тебе продолжить, а меня оставить в покое?
Он виновато посмотрел на меня, прикусив губу:
- Прости, я не это имел в виду.
- А что? Она лягушка по своей сути – холодная ко всем, кроме себя, с отвратительным характером и мерзким чувством юмора…
Я распалялась всё больше и больше, готовая уже с кулаками наброситься на Пашу, когда он за шею притянул меня к себе и поцеловал в щёку. Под ладонью, которая лежала у него на колене, я почувствовала лёгкую, но явную дрожь всего его большого тела. Паша прижал губы к моему уху, и я услышала его шёпот: