- Утренним стояком.
- Ничем не могу помочь.
- Можешь. Пожалуйста, - вдруг жалобно добавил он.
Да, не красавец, да коротконогий и невысокий, но всё это с лихвой окупалось его харизмой, против которой трудно было устоять. В его кровати перебывали многие студентки нашего вуза, а он сам часто после выступлений в кафе «Праздничное» ночевал в квартирах шикарных, но мучающихся от постельного одиночества дам нашего города. Я, конечно, никогда не планировала доходить с ним до секса, но сама не раз попадала под его обаяние на университетских тусах. А он-то сразу давал мне понять, что хочет и желает. Вот как сейчас. И как ни странно, это тешило моё самолюбие. За ним бегали и девушки, и женщины, он трахал их всех подряд, а хотел меня – на постоянную роль, так сказать. Только вот мне он был не нужен.
Саша приподнялся на локте и потянулся меня поцеловать.
- Фу, хоть бы зубы почистил, - увернулась я от его перегара.
- Ладно, без поцелуев обойдёмся, - решил он и присосался к моей груди. Мне приятно, но не более – между ног никаких позывов к соитию. Я просто терпела. Терпела, когда он почти вылизывал моё худенькое тело целиком – почти до кончиков пальцев на ногах. Терпела, когда он ласкал мои бёдра, но быстро остановила, когда он коснулся языком там, где ему было не место:
- Саша, давай без этого.
Он судорожно вздохнул, потянулся к картонной коробке под кроватью, достал кондом и быстро надел его на свой огромный член. Я покорно раздвинула ноги, и Братник вошёл в меня, заполнив до предела.
- Ты хоть что-нибудь чувствуешь? – спросил он, равномерно двигаясь во мне.
- Конечно, - от его ритмичных движений я кивала, как китайский болванчик, - входишь и выходишь, прям ослик Иа.
- Дура! – прошипел он и ускорился. Ещё несколько минут подобной качки, показавшиеся мне вечностью, и Братник со стоном повалился на меня, содрогаясь всем телом.
Я дождалась, когда он придёт в себя, поцеловала в нос и осторожно выбралась на волю. Он остался лежать на продавленной панцирной кровати, только перевернулся на спину и следил за мной глазами.
- Хоть бы раз подыграла, - с детской обидой произнёс он.
Не одеваясь, я подошла к окну и обернулась на обиженного Братника.
- Ааааа! – протянула я низким томным голосом, - ещё, да, да, не останавливайся! Оооо! Так пойдёт?
Он фыркнул в подушку:
- Ненормальная!
Я открыла форточку в деревянной, перекосившейся от старости раме, впуская по-зимнему морозный воздух, и достала сигарету: первая утренняя затяжка – святое дело. Тлеющий табачный огонёк навёл на определённые мысли:
- Сигарета после хорошего секса!
Мы одновременно начали смеяться, как подорванные, а когда он в паузе добавил:
- С Восьмым Марта, детка! – наш смех, пожалуй, разбудил весь этаж физфака. Спортсмены вообще народ малоспящий в такие праздничные дни, но будить их в седьмом часу утра после бурной предпраздничной ночи, когда они трудились над девушками с разных факультетов, - верх цинизма. Я не успела докурить, как в дверь тихо постучали.
- О, никак твой сосед пожаловал, - улыбнулась я.
Саша живо соскочил с кровати и бросил мне простыню:
- Завернись, - а сам быстро начал собирать мои вещи и аккуратно складывать их на стул позади кровати. Стук повторился, и Саша, не потрудившись как следует прикрыть свою наготу, пошёл открывать дверь. Вот был бы номер, если бы в коридоре стояла коменда! Но там действительно Уфа, то есть Сергей Уфимцев, кандидат в мастера спорта по плаванию, а также сосед Братника по комнате. Вообще-то, их трое соседей, но третий уехал в пригород к семье, а Уфа всегда уходит к своей (или своим – я особо не вдавалась) девушке, как только на пороге комнаты появляется Братник со мной в обнимку. Кстати, такой чести – я имею в виду, когда Уфа уходил на всю ночь – удостаиваются не все девушки Саши; частенько Уфимцев оставался на соседней кровати, а может и не только там… но это уже не мои проблемы. Меня Саша оберегал и не выставлял как трофей на показ.
Дверь в комнату скрывал большой шкаф, поставленный специально перпендикулярно стене, поэтому меня не было видно, но по реакции Братника и его настойчивому предложению «иди погуляй ещё» Сергей понял, кто в комнате, и прокричал: