С Игорем была другая история. Ему прямо, чётко и много раз говорилось нет, но он из тех людей, которые женские отказы расшифровывали, как замаскированное согласие, а потому и полез напролом. Один раз ему чудом удалось проникнуть ко мне в постель, и он решил, что теперь имеет право на повторение. И опять я винила только себя: надо было дверь всё-таки закрыть, и даже если бы девчонки не достучались, то нашли бы в общаге место, где переночевать – не улица!
С Пашей тоже было не всё гладко. Он сам подошёл ко мне, и это для меня до сих пор оставалось и подозрительным, и загадочным, он расточал улыбки, смотрел вроде бы влюблёнными глазами… Нет, поняла я внезапно, не влюблённо он смотрел, а возбуждённо-маняще. Он просто тоже хотел меня, как и Братник, его привлекали моя внешность и слухи о моей сексуальной раскрепощённости. Почему бы и не развлечься с девочкой? А сама девочка чего хотела бы от этих отношений? Я прислушалась к себе и честно ответила: не знаю. Ещё год назад я бы бросилась в объятия Паши, не задумываясь, а теперь что-то меня удерживало, не давало сделать последний шаг. При этом он не переставал мне нравится и всё так же будоражил моё воображение – уж слишком был красив зараза.
А вообще, подвела я итог, почти уже погружаясь в сон, надо менять своё поведение, ломать представление окружающих о себе… опять ломать… было это уже… теперь снова менять себя…
Реальность растворилась, и я увидела вокруг себя стены вузовского коридора, который уходил в какие-то несусветные дали, где и терял свои очертания. И я шла, шла по этому бесконечному коридору, пока не остановилась напротив дверей в аудиторию 314, столы в которой были расположены амфитеатром. Я поняла, что должна была туда заглянуть, какая-то сила тянула меня туда, подталкивала в спину, хотя все чувства кричали мне не делать этого. Я потянула на себя высокую тяжелую дверь и шагнула вперёд.
Освещения не было, только тусклые отблески уличных фонарей, проникавшие через немытые высокие окна, лежали косыми светлыми квадратами на стенах и полу; столы уходили в высокую и тёмную пустоту, которая рождала неясную тревогу, но меня там ждали, мне нужно было туда подняться. Я медленно переставляла ноги по ступенькам, всматривалась во тьму, но ничего не могла различить. Слева от меня внезапно появился Павел, улыбнулся и протянул руку: «Пойдём со мной!» Я перевела дыхание – слава богу, я не одна, он здесь, рядом. Но не успела об этом подумать, как меня обогнала Марина Кваш и повисла у него на шее. Он поцеловал её, не отрывая глаз от меня, а потом они засмеялись – заливисто и очень громко. В моей груди поднялась злость на неё, почему-то на Пашу я не могла сердиться. В один шаг я преодолела расстояние между нами и вцепилась ей в волосы, но они внезапно из длинных и чёрных превратились в короткие, светлые и волнистые – и вот передо мной уже стоял Игорь, продолжающий смеяться голосом Кваш и подталкивающий меня вверх по ступенькам.
Я снова повернулась лицом к тьме, и моё сердце бешено заколотилось от надвигающегося ужаса. Сначала ничего не происходило, а потом на меня начали наступать какие-то неясные фигуры, от них исходило столько жути, что я попятилась, а потом побежала вниз. Но ноги перестали слушаться, воздух стал вязким, тягучим, сковывающим мои движения. Я почувствовала, как меня схватили сзади и потащили наверх, в страшную тьму. Я оглянулась и увидела высокую чёрную фигуру без лица.
«Это сон», - твердила я сама себе, и хотя ум это понимал, чувства жили отдельно. Мне было страшно, очень страшно! Я зажмурилась, чтобы не видеть этого безликого человека и его отталкивающего окружения, попыталась руками и ногами отбиться от теней, напавших на меня, и даже хотела закричать, но крик липким комом застрял в горле, а движения стали похожи на слабое трепыхание в толще воды.
Снизу начал бить яркий свет, который проникал сквозь мои закрытые веки, и я отчаянно рванулась ему навстречу, видя в нем своё избавление. Цепкий захват страшных рук вдруг начал ослабевать, а потом и вовсе исчез. Не сразу я решилась открыть глаза, чтобы увидеть моего спасителя, но в ярком свете виднелся только его тёмный силуэт. И даже этого оказалось достаточно, чтобы я успокоилась. С ним ничего не страшно, на меня снизошёл не просто покой, а сама любовь. Я поняла, что это тот самый человек, который любил меня такой, какая я была на самом деле, что теперь я находилась под самой надёжной защитой и мне нечего было бояться. Я ладонью загородила глаза от бьющего света, чтобы рассмотреть его…