- Нет! – вскрикнула я.
Он понимающе кивнул и вышел. Всё тело горело от боли, ломило плечи да так, что я с трудом могла двигать руками. И всё же я приподняла одеяло и увидела, что лежу под ним голая. Я прислушалась к ощущениям внутри – вроде бы всё как прежде.
Мура первой заметила мои страхи:
- Нет, они не успели, мы раньше дверь вышибли.
У меня округлились глаза:
- Вы вышибали дверь?!
- Ну, не мы, конечно, - хмыкнула Машута, - хотя я могла бы.
- Нас там целая команда собралась, - пояснила Люка, от переживаний за меня ставшая очень разговорчивой. – Хорошо, что ты телефон не отключила, и мы многое слышали. Бежали к этому дому и слушали. На пороге нашего корпуса встретили Братника, он с нами помчался. Смотрим, Маймин вразвалочку идёт, мы и его прихватили, Ритка за Кириллом побежала, по дороге Стаса прихватила. В общем, было кому двери выбивать.
- Так у Паши ключ должен быть от этих дверей, - непонимающе посмотрела я на них.
Девочки переглянулись:
- А кто об этом помнил в тот момент? Мы тебя спасали, а не поисками ключа занимались, - пожала плечами Машута и отвернулась к окну, вздрогнув от внезапного всхлипа, который не в силах была сдержать.
- Ага! Дверь выбили – а тут картина маслом: голые волосатые жопы над кроватью нависли и твои ноги торчат. Ну тут Братнику и Маймину крышу снесло капитально, - продолжила рассказ Люка самым бесстрастным в мире голосом, - вытащили они этих двоих на улицу и так пиз@или, что те до сих пор встать не могут. Ну, Стас им ещё помог.
- Я тоже ногу приложила несколько раз, - скромно добавила Машута.
Я закрыла лицо руками:
- Боже мой! Меня вот такую, голую, они все видели?
- Братник тебя точно голой видел и не раз, - улыбнулась Мура, - но ни ему, ни Маймину не было дела до твоих прелестей в тот момент, когда они пьяных уродов от тебя оттаскивали.
- А остальные?
- Обижаешь, подруга! – вновь вступила Люка. – Мы же даже вперёд парней вбежали, сразу тебя закрыли, прикрыли.
А потом быстро обняла меня и прижалась лбом к плечу:
- Как ты нас всех напугала!
В домик заглянул Саша, и наши глаза встретились:
- Как ты?
- Хреново, но гораздо лучше, чем до вашего прихода! Спасибо, мой спаситель.
Он невесело улыбнулся:
- Лучше бы этого не было.
Братник прикрыл дверь, а я попыталась встать и одеться. От трусиков остались одни тряпочки, пуговица на джинсах вырвана с мясом, но хотя бы можно было затянуть ремень. Надеть свитер я не смогла – невозможно было поднять руки, долго находившиеся в вывернутом состоянии. Машута тут же скинула с себя блузку и помогла мне в неё облачиться. Мура вдела мои ноги в кроссовки:
- Идти сможешь?
Я хотела кивнуть, но тут случайно взглянула в зеркало и увидела своё отражение: обе губы лопнули и опухли, сверху их покрыла чуть подсохшая корка крови. Левый глаз заплыл, и от него к виску тянулась багровая с красными вкраплениями гематома, обещающая через несколько часов приобрести ужасающий чёрный цвет.
Я смотрела на себя, застыв от ужаса, и не могла сдержать слёз. Они лились и лились, всё тело моё сотрясалось от судорог плача – сначала безмолвного, потом в голос. Девчонки молчали, давая мне выплакаться, не лезли с глупыми утешениями, так как понимали – это были не просто слёзы от увиденного в зеркале, это началась запоздалая реакция на стресс, который я только что пережила. Вся боль, весь страх выплёскивались сейчас из меня вместе с этими слезами.
На громкий плач в дверь ворвались все мои защитники: сквозь слёзы я увидела встревоженного Сашу, белого от ещё не прошедшего гнева Павла, испуганного Стаса и хмурого Кирилла.
- Что?.. – начали они одновременно и замолкли по знаку Муры.
- Истерика, сейчас пройдёт.
Она подала мне прикуренную сигарету, и я сквозь разбитые губы втянула спасительный дым. После нескольких затяжек истеричные всхлипы прекратились, но пришли вопросы:
- И как я появлюсь на людях?
Кирилл, оставшийся в дверях, заверил:
- От завтрашних занятий я тебя, естественно, освобождаю. С утра в город отвезти не смогу, но вечером увезу в своей машине. День в корпусе посидишь.