- Но я не думал... я не хотел...
- Знаем мы, чего ты хотел!
В это время на пороге столовой появилась наша Лягушонка, или, может быть, её пора переименовать в Жабу? При виде её я вспомнила, что вчера пережила в гостевом домике, и волна дрожи прокатилась по всему телу. Я схватила за руку Люку, и она всё поняла:
- Спокойно, мы рядом.
Я сделала шаг вперёд, но Кваш быстро перекрыла мне дорогу и начала демонстративно разглядывать моё лицо.
- А что это мы прячемся от людей? Что у нас с личиком? – она явно наслаждалась своей ролью разоблачителя. Мне казалось, что она очень хотела бы сорвать с меня очки, и единственные, кто её сдерживал, были мои подруги, стоявшие рядом.
- Ещё скажи, что ты не в курсе, - зашипела Люка, наступая на неё.
- О чём ты, болезная? – скривила губы Марина.
- О том, что тебе теперь нужно ходить и оглядываться, - не сводя с неё тяжёлого взгляда, ответила Мура, - не дай бог споткнёшься!
- А вот угрожать мне не надо.
- Какие же это угрозы? – подключилась я. – Дружеское предупреждение: каблуки у тебя высокие, а тротуары до сих пор скользкие.
Марина вскинула голову и прошла мимо нас прямо к Кондратьеву, который так и стоял на крыльце, изображая вселенскую скорбь.
- Пойдём, Игорёк, оставь эту хамку, - она взяла его под руку и потянула к лестнице, но Кондратьев не сразу оторвал от меня ошеломлённый взгляд и, пятясь, прошептал:
- Прости, я не хотел.
…А потом он оступился на первой ступеньке, взмахнул руками, чтобы удержаться на скользком краю, и Марина от толчка полетела вниз, приземляясь у самого основания лестницы, а сверху на неё упал Игорь.
Несколько секунд тишины прервались криками и плачем, но не истеричным, а самым настоящим. Мы поспешили вниз и сняли перепуганного Игоря со скулящей Кваш.
- Что случилось? Ты встать можешь?
Но тут же сами поняли, что не может – нога была вывернута до такой степени неестественно, что даже мы, люди, далёкие от медицины, поняли: перелом обеспечен.
Пока мы охали над Мариной, Машута отошла в сторону и спокойно достала сигарету.
- Карма! Мгновенная! – выдохнула она вместе с дымом, больше не интересуясь происходящим.
В кармане моей куртки мелодичный звон телефона сообщил о пришедшей смс-ке: «Я здесь».
- Андрей подъехал, - сказала я, и девочки, оставив в покое перепуганную Марину, к которой уже спешило полфакультета, пошли провожать меня к воротам.
Андрей стоял возле своего чёрного Лексуса LX, прислонившись плечом к водительской дверце, и хмуро смотрел, как мы всей компанией шли по аллее.
- Всё, девочки, - остановилась я, не доходя до скрипучей калитки нескольких метров, - дальше я одна.
- И тебе не нужна моральная поддержка? – на всякий случай спросила Мура.
- Нет, - твёрдо ответила я, - к тому же чувствую себя так, словно сейчас придётся объясняться со взрослым родственником. Поэтому хочу без посторонних.
- Как скажешь.
Девочки остановились, Машута бросила тоскливый взгляд в сторону Андрея, кивнула ему в знак приветствия и быстро повернулась спиной. А я покорно побрела к машине.
Андрей смотрел на моё закутанное в платок лицо и удивлённо, и напряжённо, даже хотел о чём-то спросить, но, бросив взгляд мне за спину, удержался.
- Привет, - он распахнул передо мной переднюю дверь, но как только я представила, что весь путь до города буду сидеть к нему самой пострадавшей левой стороной, мне стало не по себе, и я сама открыла заднюю дверь и под озадаченным взглядом Андрея нырнула в тёплое кожаное нутро машины. Он хмыкнул, но ничего не сказал, а обошёл автомобиль и сел за руль. Мы молчали минуты три, пока он не отъехал от территории лагеря, бросая на меня взгляды в зеркало заднего вида:
- Ничего не хочешь мне сказать?
- Потом, в городе.
Но Андрей внезапно выкрутил руль вправо и заглушил двигатель, после чего повернулся назад и резко сорвал с меня очки, не давая возможности протестовать.
- Сними шарф!
Это не было просьбой, это был грубый приказ, которому я подчинилась, не в силах поднять глаза.