Ещё через пятнадцать минут в комнату сквозь незапертую дверь просочилась наша большая Машута и сразу кинулась к сигарете:
- Девки! Какой парень! Улёт! – она с наслаждением затянулась и довольная выпустила дым в форточку.
- Ну давай, рассказывай, - мы понимали, что пока не услышим подробности, она не успокоится.
- За ночь – три раза! И сейчас ещё утром! Знаете, какой у него большой и толстый? Во! – она руками показала размеры. - Позы пробовали такие, что автор Камасутры со стыда бы сгорел. А какой он мне куннилингус забабахал в начале! До сих пор кунка пульсирует. Я два раза успела кончить, а потом ещё классически!
Мы закатились от смеха: для Машуты, нашей большой, но нетолстой подружки, секс – это вторая радость после кино. Вот такие были у неё закидоны, но ничего не поделать.
- Как хоть его зовут? – поинтересовалась я.
- Боря… Коля… Как-то так, - она отмахнулась от неуместного вопроса.
- Ясно, - Ольга зевнула во весь рот, - давайте, любители секса, поспим в наш день ещё хотя бы пару часиков.
Все согласились, и вскоре в комнате стало слышно лишь лёгкое посапывание.
[1] Дмитрий Мережковский. «Я никогда так не был одинок…»
8 марта, вторник, день.
8 марта, вторник, день.
В два часа я ненадолго забежала домой, чтобы не просто переодеться, а ещё и показаться на глаза родителям – мол, жива, здорова и помню, что у меня есть семья. Они у меня люди простые, любящие изображать строгость, которую легко можно обойти. Отец, подвыпив, обычно стучит кулаком по столу и кричит в мой адрес:
- Если принесёшь в подоле – выгоню на улицу.
Сначала я молчала, потому что такие выпады в адрес моей девственности казались смешными, а после истории с Сашей лишь тихо огрызалась:
- Хорошо, уйду рожать в подворотню.
Вот и сейчас отец уже успел выпить по поводу женского праздника и встретил меня своим обычным брюзжанием. Я его в какой-то степени понимала: двадцатилетняя дочь – студентка не ночует несколько суток дома, появляется к обеду – есть повод для беспокойства. Но и себя я не могла внести в список безвольных жертв, не способных в случае чего постоять за себя.
Маму я нашла на кухне – где же ещё быть женщине Восьмого Марта?
- Нагулялась? – она попыталась придать голосу недовольство. Она не то что была равнодушна к моей личной жизни за стенами квартиры, просто в отличие от отца верила в моё благоразумие, к тому же как оперирующий врач отличалась более стойкой нервной системой и несколько циничным взглядом на жизнь, что, по-видимому, я от неё и унаследовала.
- Угу, - я поцеловала её в подставленную щёку, - с праздником, мамуль.
- Спасибо, и тебя тоже. А табачищем-то несёт!
- Пойду душ приму.
- Обедать будешь? – бросила она мне вслед. – Скоро Ваня придёт. Посидим семейным кругом.
- Ну, если недолго, - неуверенно протянула я, прикидывая, успею ли на встречу. – Мы хотели сходить потусоваться.
- А что, трёх дней для тусовки было мало? – усмехнулась мама.
- Себя вспомни, - беззлобно посоветовала я и заперлась в ванной.
Три дня ходить почти в одном и том – тяжелое испытание, да и душ в общаге оставлял желать лучшего, а хотелось чистоты и свежести. Я с облегчением сняла всю одежду и затолкала её в стиральную машину, затем критически осмотрела себя в зеркало. Да, Братник всё-таки оставил ставшие уже фиолетовыми отметины на моей груди. Ему, видите ли, нравилась моя маленькая, но идеально полукруглая грудь, вот он и присасывался всякий раз, когда дорывался до моего тела. А тело что надо! Я повернулась боком и погладила свой плоский животик. Я фанатка физических упражнений. Чтобы ни случилось, но три раза в неделю двухчасовая тренировка в тренажёрном зале должна быть обязательно. А как могло быть по-другому, если у вас был старший брат и вы с десяти лет смотрели, как он накачивал своё тогда ещё семнадцатилетнее тело, а теперь в свои 27 выглядел, как греческий бог?! Когда я, подражая Ваньке, схватилась за его гантели, он их мягко отобрал и дал маленькие бутылочки с водой:
- Этого для начала достаточно.