Андрей мрачно поставил передо мной стакан воды, достал пиццу и разложил её по тарелкам, на середину стола он водрузил салатницу:
- Садись, голодающая.
Мы оба услышали, как заурчал мой живот, отзываясь на вкусные запахи.
- Кормилец! – я вдохнула аппетитные ароматы и запустила ложку в салат.
Но стоило мне взглянуть на принт, как смех снова начал душить меня – сколько можно, я сдерживалась, пытаясь думать о чём-нибудь нейтральном, но потом всё-таки захохотала во весь голос.
- Да, к чёрту! – Андрей сердито сорвал футболку и бросил её в угол кухни. – Подавишься помидором, а мне опять тебя спасать.
Ужин прошёл под наше молчание и негромкое бормотание музыкального телеканала. Андрей не отрывал глаз от планшета, быстро просматривая почту, а я вдруг поняла, что мне очень неудобно сидеть с ним за одним столом – его голый торс начал смущать меня, смуглая кожа с играющими мышцами притягивала взгляд и подталкивала к фантазиям, что было бы, если…
Я незаметно потрясла головой, отгоняя эротические видения. Мы с Андреем были знакомы лет сто, почему же вдруг я как-то по-другому начала его воспринимать? Много раз я видела его раздетым – в бассейне, на пляже, на нашей даче, много раз мы оставались один на один и спокойно разговаривали без всякого смущения. Взгляд его голубых глаз мог быть серьёзным или смеющимся, строгим или добрым, озорным или холодным, в зависимости от ситуации. Я была свидетельницей перепадов его настроения, видела многих девушек Андрея, а с теми, кто задерживался рядом с ним на несколько месяцев, даже успевала подружиться. Что же не так сейчас? Почему я начала смущаться в его присутствии и не могу продолжать воспринимать как друга, почти брата? Как в моих глазах он вдруг превратился в красивого мужчину? Неужели это тот Андрей, который уже подростком лепил для меня, мелкой, куличики и строил песочные замки во дворе нашего дома? Тот Андрей, который от меня, маленькой, отгонял бродячих собак, дул на разбитые коленки и прикладывал к ним подорожник? Тот Андрей, который вместе с Ванькой читал мне сказки, когда я болела, и терпел мои капризы, когда родители оставляли меня на попечение брата и тому приходилось таскать меня с собой?
- Что опять не так? – его вопрос вырвал меня из задумчивости.
- Прости?
- Ты на мне дыру взглядом прожжёшь, - несколько смущённо хмыкнул он.
- А нечего передо мной сидеть голым и мышцами поигрывать – я всё-таки девушка.
Пока он задумчиво-изумленно смотрел на меня, я встала из-за стола:
- Кто моет посуду?
- Думаю, посудомоечная машина.
- Тогда ты её и загружаешь. Спасибо за ужин.
Я забрала из гостиной свои вещи, освобождая пространство для Андрея, и унесла их в спальню. Мой брат, помешанный на порядке, потерял бы дар речи, если бы сейчас увидел, во что превратилась его спальня. Мои вещи грудой лежали на двух креслах, на полу были разбросаны листы корректуры и тетради с лекциями, на столе возле Ваниного ноутбука стояли грязные кружки из-под кофе. Ладно, успокоила я свою совесть, до приезда брата всё уберу.
Вечер прошёл спокойно: Андрей работал за столом на кухне, я в спальне дочитала статью, внося правки, и отправила по почте в издательство. На часах всего десять, и я подумала, что могу выкроить время на сбор материала к письменной контрольной работе по киноведению, тему которой я выбрала ещё до поездки в студенческий лагерь. Вообще, введение в киноведение у нас шло факультативно, и написанная контрольная служила одновременно автоматом по этому предмету.
Я вышла в гостиную, чтобы подключить флешку и посмотреть на большом экране плазмы первую короткометражку Гая Ричи «Трудное дело». Только я устроилась на софе с блокнотом и карандашом, как на первые звуки фильма пришёл Андрей:
- Что смотрим?
- К контрольной готовлюсь.
- Интересная подготовка, - вскинул он бровь.
- Обычная, у меня тема «Эстетика клиповости фильмов Гая Ричи».
- В компанию возьмёшь?
- Если мешать не будешь разговорами…
- Я молчаливый зритель, ну, почти.
Он упал на кресло-мешок, закинул ноги на журнальный столик и сообщил:
- Я готов.
Это был странный просмотр, он проходил в молчании, но в поразительном единении эмоций. После этого двадцатиминутного фильма я через Интернет вывела на экран следующий – «Карты, деньги, два ствола»; это моя любимая картина, которую я могла смотреть хоть каждый день.