- В общем, я выставил её за дверь вместе с ворохом одежды, так как она отказывалась одеваться и уходить. Вот и всё.
- Точно?
- Там ещё была некрасивая сцена возле моей двери – крики, стук, угрозы. Теперь всё!
Некоторое время мы ехали молча, пока я не подала голос:
- А потом она подговорила двоюродного брата отомстить тебе со мной – он должен был со мной переспать, а затем как-то оповестить об этом всех… может, даже на видео снять… детский сад, одним словом.
Я теперь поняла, почему Павел так рьяно стал меня преследовать, подарив сначала надежду на чудо, но потом оттолкнув своей настойчивостью, прямолинейностью и грубостью.
- … А когда не получилось, они использовали сценарий с Рыковым, - продолжила я.
- Какой сценарий? – Ваня явно заинтересовался.
Упс, проговорилась, почти.
- Хотели, говорю, использовать запасной сценарий, но не получилось, - выкрутилась я.
Тут подала голос Юля.
- Я так понимаю, что мне нужно ходить и оглядываться – мало ли ещё обиженных девушек ходит рядом.
- Не нужно, - глухо возразил Ваня, - такое больше не повторится.
- Ты мне платье должен, - напомнила я.
- Купим, - бесстрастно пожал он плечами.
- Когда? – быстро уточнила я. Пока братец чувствовал себя виноватым, нужно было пользоваться его добротой и щедрой душой.
- Да хоть завтра.
- Юля, - радостно сообщила я, - завтра с утра у нас с тобой поход по магазинам.
- А я причем? – искренне не поняла она.
- Тебе тоже положена компенсация за испорченное интервью. Так завтра пощиплем кредитку братика.
- Ну, хоть на продукты оставьте, - добродушно попросил он.
- Если что, двадцать рублей у меня найдётся, - пообещала я, вспомним, как познакомилась с Юлей.
Она негромко рассмеялась, а Ваня пытался понять, почему именно двадцать рублей вызвали у нас с Юлей такую странную реакцию.
30 апреля, суббота, вечер.
30 апреля, суббота, вечер.
Этот вечер был первым в череде предстоящих праздничных вечеров. Мура как-то заметила:
- Советский Союз можно любить хотя бы за то, что он подарил нам многочисленные выходные дни посреди рабочего года…
А Люка добавила:
- И спасибо партии Единой, что сохранила эти праздники для нас.
Общага гудела. Половина проживающих уехала на долгие праздники домой, но их место прочно заняли мы, городские, научившиеся преодолевать железный занавес, который вывешивала в такие дни комендант – Наталья Андреевна. То ли она не знала, то ли делала вид, что не знает, но все желающие проникали в общагу через прачечную, в которой было две двери: одна вела во внутренние помещения, откуда студенты в неё, собственно, и попадали, другая на улицу – запасной выход. По идее, эта дверь всегда должна была быть закрыта, но ключи уже давно были у всех, кто к этому стремился. Мы с девочками очень стремились – у нас было три ключа! Через прачечную проносили всё, что было запрещено к вносу через официальный турникет. Даже родители иногородних студентов пользовались этим входом, когда привозили своим детям мешки картошки и десятки килограммов самовыращенного и самозабитого мяса. Коменда не разрешала все эти вольности, утверждая, что такое количество продуктов быстро портится и ведёт к увеличению поголовья тараканов и мышей в комнатах. Мышей не видели, сказать ничего не можем, а вот тараканы обитали исключительно на кухне и в комнатах студентов появлялись очень редко. Эти умные насекомые не хотели становится лёгкой добычей неадекватных студентов, которые частенько устраивали тараканьи бега, следуя заветам русской эмиграции: зарабатывай на всём, на чём можешь.
Комната Люки была предоставлена в наше распоряжение – её соседки уехали домой, прося нас не курить при закрытой форточке. К десяти часам вечера мы все уже были хорошо накачаны пивом, но сознание ещё не покинуло нас. Фоном звучал канал МузТВ, Уфа, прибившийся в нам, сыпал анекдотами и шутками, которые становились тем смешнее, чем больше мы пили. Машута, ещё с первого курса действующая по принципу «Сначала пьём ваше, потом каждый своё», зорко следила, чтобы Братник не забывал пополнять наши запасы из своих. А Саша как-то задумчиво посматривал в мою сторону и был необыкновенно молчалив в этот вечер.