Я почувствовала, как горячие ладони легли на мои бёдра и стали медленно их поглаживать:
- Давай уже решать, кто мы друг другу, - негромко сказал он, скользя губами по моей щеке, прикусывая мочку уха и спускаясь на шею.
Я спасалась сигаретой, каждая затяжка давала мне возможность промолчать, не отвечать на его прямой призыв. И Братник это отлично понял, потому что забрал у меня дымящийся окурок, в одну длинную затяжку докурил его до самого фильтра и выбросил за окно.
- Саша, ты хороший, но не мой мальчик, - мой голос прозвучал печально, но именно такое у меня в этот момент и было настроение.
- Так я и не мальчик, - проворчал он, - а вот ты, девочка моя, ещё не понимаешь этого.
- Звучит, как угроза, - заметила я.
- Никогда, - он помотал головой, - я никогда не буду тебе угрожать. Я просто люблю тебя.
- Саш, - я почувствовала, как в мой голос вплелись жалобные нотки, - но мне-то нравится другой.
- Пашка что ли? – он презрительно прищурился, глядя мне прямо в глаза.
- Нет, - передёрнула я плечами, - не этот слабак точно.
Братник самодовольно улыбнулся:
- Вот! И ты его таким считаешь, я всегда говорил, что ты у меня умная.
- Не у тебя, - тихо осадила я его.
Он сильно притянул меня к себя, так, что я почти обняла его ногами.
- Плевать! Я хочу тебя, прямо сейчас хочу.
В его голосе было столько страсти и тоски, что мне захотелось уступить, прижаться к нему и позволить унести в комнату… А дальше-то что? Я вдыхала знакомый запах Братника и понимала, что кроме чувства жалости ничего к нему не испытываю.
- Саш, - я отодвинула его на расстояние вытянутых рук, - давай договоримся: мы только друзья.
Он перехватил мои запястья:
- Я не хочу быть только другом. Я хочу тебя любить…
- То есть просто трахать!
- Нет, - он замотал головой, - именно любить.
- Братник, ты иногда бываешь таким романтиком, что повеситься хочется, - я специально подпустила в голос стервозности, чтобы привести страдающего Сашу в чувство, но он этого не услышал.
- Рядом с тобой любой становится романтиком. Ты замечательная…
- Угу, резкая и красивая, это мы уже проходили, - кивнула я.
Его ладони не прекращали своего движения по моим бёдрам, плечам. Мне казалось, что тепло его рук обволакивало меня, лишало сил сопротивляться, не давало оценивать происходящее реально. А когда мне навязывали чужую волю и чужие желания, я начинала злиться.
- Перестань! – мой голос прозвучал резко, громко. Вдобавок я сильно оттолкнула от себя Братника, и ему пришлось сделать шаг назад.
Несколько мгновений он стоял и задумчиво смотрел на меня сквозь прищур раскосых глаз, а потом как-то обречённо выдохнул:
- Дура! – развернулся и ушёл, оставив меня одну.
Сквозь двойные открытые двери я слышала доносящиеся из коридора голоса подвыпивших студентов, стук открывавшихся и закрывавшихся дверей комнат, негромкую музыку, разливавшуюся в не по-весеннему тёплом воздухе, и думала, что Братник с этого момента стал для меня перевёрнутой страницей, и мне требовалось двигаться вперёд. Только куда и к кому?
Я достала новую сигарету и, повернувшись, выглянула во двор…
Он стоял возле машины и с кем-то разговаривал по телефону, окидывая невидящим взглядом занятого человека всё вокруг и мало что замечая. Я смотрела на него сверху. Я видела его серьёзное лицо, левую руку, стремительно взлетающую в такт неслышимому мне разговору, носок чёрного ботинка, которым Андрей изредка стучал по колесу своего автомобиля, и не могла поверить, что он был так близко от меня.
Может, его неожиданное появление во дворе университетской общаги и было ответом на мой вопрос, к кому мне двигаться? Я смотрела на него с высоты четвёртого этажа и чувствовала тёплую радость, постепенно заполняющую меня целиком. Мне даже было неинтересно, как он здесь очутился, так замечательно было видеть его рослую фигуру, уверенные движения.
Андрей между тем закончил разговор и привалился к боку своего Лексуса, засунув руки в карманы джинсов и всё также рассеянно оглядывая окрестности.