Я только успела прикурить, когда рядом затормозила яркая машина и из неё вышли Мирон и Марина, которая при виде меня зафиксировала на лице доброжелательную улыбку. Ох, чувствовала я, что Мирона ждёт много чудесных открытий после свадьбы.
- Привет, - взмахнул рукой Климов, - тоже за город потянуло?
- На озере отдыхаем, а вы никак в родовое имение едете Парадный ужин намечается?
На Маринке было шикарное платье – такое закрытое, что было просто удивительно, как при этом она умудрялась выглядеть чуть ли не голой. Вот что значит профессионалка! А я в своем скромном сарафанчике, оставшемся с прошлого лета, даже на Золушку не тянула.
- Нет, обычный, - засмеялся Мирон, - семейный, а пока Маринку с окрестностями знакомил, заодно машинку обкатывал.
Он с любовью провёл ладонью по ярко-оранжевой крыше Lamborghini.
- Тебя всё тянет на яркое, бросающееся в глаза, будь то машина или девушка, - я кивнула на Кваш, которая стояла рядом с нами молча, всем своим видом изображая скуку, и в разговор вступать не собиралась.
- Да, люблю всё неординарное, - легко согласился Мирон. Казалось, его не смущало, что о его будущей невесте мы говорили в третьем лице в её же присутствии, да еще и через запятую с неодушевлённым предметом. Такие высокие отношения были мне абсолютно недоступны, но это была чужая жизнь, и не мне лезть в неё со своими правилами.
- А красный «Ягуар» тебе уже наскучил или ты решил, что он надоел твоей невесте? – спросила я быстрее, чем смогла вспомнить, почему именно этот автомобиль вдруг всплыл в памяти, а когда поняла свою оплошность, было поздно.
- У меня нет красного «Ягуара», - внимательно посмотрел на меня Мирон, - но я знаю его хозяина. Ты что видела его вместе с Мариной?
Он встал так, чтобы держать в поле зрения и меня, и Кваш, которая продолжала улыбаться, расстреливая меня ненавидящим взглядом. Она только чуть теснее прижалась к Мирону, но говорить не собиралась.
- Не было «Ягуара»? – как можно естественнее удивилась я и равнодушно пожала плечами. – Значит, я ошиблась. Красивая машинка, увидела как-то на улице и теперь совместила её и вас с Мариной. А ты всех владельцев ярких машин знаешь?
И опять вопрос вылетел быстрее, чем я успела подумать.
- Не всех, но у этой хозяин известный, и водить с ним знакомства я бы тебе не советовал. Фома «уже лишних года полтора на свободе ходит».
В этот момент очнулась Марина.
- Почему лишних полтора года? – удивилась она.
Иногда и не скажешь, что на филфаке есть курс по киноведению.
- Это цитата, - быстро подсказала я, не давая Мирону отвлекаться на ерунду, - и все знают о наркоторговле?
- Видишь, даже ты знаешь, - развёл он руками.
- И он на свободе?
- Кто же его посадит? Он же легенда, которую не прихватишь на простой дури, а непростую и крышуют чины немалые.
- Но все знают? - ещё раз уточнила я.
- Да, - помрачнел он, - ты не представляешь, сколько я денег потратил, чтобы его мелочь розничную на чистую воду вывести и в полицию определить?
- Альтруист? Тебе какое дело до нас, смертных? – я отправила окурок в урну и с интересом ждала ответа.
- Есть дело, - помрачнел он лицом. – От наркотиков мой друг повесился, его сестра, красавица, в 25 лет в старуху превратилась и где-то в клошарнике пропала, навсегда.
- Что такое клошарник? – опять вклинилась в разговор Лягушонка.
- Ты бы хоть иногда на занятия ходила, Гюго для разнообразия почитала, - поддела я её.
Она фыркнула, но смогла промолчать.
- Так что, - продолжал Мирон, - у меня с ним личные счёты. Никогда не прощу и тем более не пойму бизнес на смерти.
Иногда Климов бывал настоящим идеалистом, хотя в этом вопросе я была с ним полностью согласна.
Года два назад зимой в лютый холод я стояла на остановке и ждала автобус, которого не было уже минут двадцать. Главное, с утра было почти тепло, и я оделась настолько легкомысленно, что сейчас не чувствовала коленей, ступней и пальцев рук. Я прыгала с ноги на ногу, дула на голые ладони, когда напротив остановки притормозил роскошный чёрный Бентли. С переднего сидения на тротуар шагнул охранник, распахнул заднюю дверцу и обратился ко мне: