- Слышишь? – в салоне раздался глухой мужской голос. – Вроде бы стук в багажнике. Останови-ка возле тех кустов.
Когда движение прекратилось, я услышала, как хлопнула дверца машины, и человек по шуршащему под ногами гравию подошёл к багажнику. Крышка поднялась так стремительно, что я не успела зажмуриться и встретилась глазами с Бесом.
- Смотрите-ка, - оскалился он, - наша принцеска в себя пришла. Рано ещё, милая, подожди.
И больше ничего не говоря, размахнулся и что есть силы ударил меня в висок, вновь отправляя в беспамятство.
4 мая, среда, день.
4 мая, среда, день.
Второй раз я очнулась в квартире на широкой кровати среди скомканных вонючих одеял и абсолютно голая. Потолок перед глазами куда-то плыл, и я повернулась на бок, чтобы не видеть его. Это было не лучшим решением: по тому, что к головной боли прибавилась боль во всём теле, я поняла, что в бессознательном состоянии меня насиловали, и сейчас на мне не было живого места. Я попыталась встать, и меня вырвало прямо на кровать, потом ещё и ещё, пока желудок полностью не освободился. Я отползла в сторону и упала на грязный пол, где валялись мои вещи. Стоя на коленках и стараясь не обращать внимание на вновь подкатывающую тошноту, я перебирала то, что осталось от моей одежды. Нижнее бельё было разорвано, у топа оборвана одна лямка, замок на джинсах цел и кардиган цел, только грязный и вывернут наизнанку.
Стараясь не обращать внимания на боль в паху, игнорируя головную боль, я начала как можно быстрее надевать сохранившиеся вещи. Я почему-то была твёрдо уверена, что в квартире кроме меня никого нет и что надо действовать стремительно. Я себя видела словно со стороны, избитую, изнасилованную, слабую, но живую, и мысленно сама себя умоляла: давай, двигайся, ты сможешь. Тренированное тело действительно было мне послушно, и оделась я для моего состояния сравнительно резво.
Я поднялась на ноги, несколько секунд постояла, привыкая к вертикальному положению, и огляделась. В комнате кроме кровати и открытой тумбочки ничего больше не было, и я двинулась к дверному проёму, держась за стену, оклеенную когда-то красивыми, а теперь выцветшими и дранными обоями. Следующая смежная комната тоже была пустая. В ней стоял обшарпанный кухонный стол, заваленный объедками и бутылками, рядом валялись табуретки, как будто с них соскочили внезапно. Но и стол, и табуретки терялись перед огромным платяным шкафом, который занимал полкомнаты и практически упирался в потолок хрущёвки.
Гардероб был невероятным произведением искусства, неизвестно как втиснутым в такую крохотную квартиру, не иначе как по частям. Это был четырёхдверный монстр с капителями и пилястрами на фасаде, с высоким колпаком, который венчал могучий резной фронтон. От шкафа шла такая энергетическая красота, что я на мгновение забыла, где нахожусь и в каком состоянии. Я, открыв рот от изумления, водила подушечками пальцев по его дверцам, открывала их, обнаруживая внутри только глубокую пустоту, и, наверное, вообще потерялась бы во времени, если бы не споткнулась о собственные кроссовки, валявшиеся с краю.
Это привело меня в чувство, и я двинулась дальше, схватив обувь и прижимая её к груди. На кухне были только исковерканная железная раковина и грязная плита, вход в совмещённый санузел прикрывала дверь, держащаяся на одной нижней петле.
Я бросилась к входной двери, попыталась открыть замок, но оказалось, что она заперта на два замка: один, английский, открывался изнутри и просто захлопывался, а вот для другого требовался ключ, которого у меня не было. Может попытаться как-то его открыть?
Я вернулась в большую комнату и среди объедков на столе нашла одну единственную вилку, которой и попыталась изобразить взлом. Конечно, у меня ничего не получилось, а вот в голове вновь молотом застучала боль, и я, выронив вилку, схватилась за виски. Если нельзя через дверь, надо пробовать через окно, в конце концов, позвать на помощь.
Я добралась до кухонного окна и посмотрела вниз – третий этаж. Не спрыгнуть. Я начала открывать покосившиеся деревянные рамы, удивляясь про себя, что в наш век пластика они ещё сохранились, и даже преуспела, когда к подъезду подъехала чёрная машина и из неё появились Рыков и Бессонов, мои насильники. Они начали доставать из багажника пакеты, и по количеству купленного я поняла, что они собрались развлекаться со мной ещё долго.