- Спокойно… Смотри, видишь вилка на полу.
- И что? Этой вилкой даже ты замок не вскроешь. Не сходи с ума. На кухне вон окно открыто, ты же не думаешь, что она спрыгнула.
- Обуви нет, точно сбежала.
- Как?
На секунду наступила тишина, а потом я услышала очень тихий голос Бессонова:
- А где твои ключи? Моими дверь закрывали, моими же открывали, а твои где?
- Здесь где-то…
Я прислушивалась к шорохам, перестав дышать.
- Где здесь?
- Нет… Слушай, может, я их на стол бросил, когда мы сюда пришли?
Покатились упавшие со стола бутылки, зашуршали пустые пакеты.
- Ну точно, я их бросил, а она нашла. Ты помнишь, в каком она была состоянии? Она не могла далеко уйти, может, вообще свалилась где-нибудь под кустом.
- Тогда погнали, чего сидим.
Они протопали в коридор и выскочили из квартиры. Я услышала, как лязгнул язычок английского замка, а вот поворота ключа не услышала. Выждав немного времени, я сползла со шкафа вместе с кроссовками, постояла у дверей, прислушиваясь к звукам, и осторожно вышла на пустую лестничную клетку. Мне так стало радостно, будто всё уже было позади и никакой опасности мне не угрожало.
Не расслабляйся, мысленно пнула я сама себя и побежала вверх на пятый этаж. Лестница на чердак имелась, но на люке, как и ожидалось, висел огромный замок. С площадки верхнего этажа через пыльное вытянутое подъездное окно я увидела метавшихся внизу Рыкова и Бессонова. Ещё чуть-чуть, и они вернуться в подъезд. Я оглянулась на четыре двери и, выбрав среднюю, решительно нажала на кнопку звонка. Я жала и жала, моля всех богов, чтобы дома кто-нибудь был, но за дверями стояла гробовая тишина, и я перебралась к квартире слева. Едва я дотронулась до звонка, как услышала женский голос:
- Уже иду.
Я быстро перебросила волосы на лицо и встала так, чтобы меня можно было увидеть, но не разглядеть.
- Вы кто? Что вам надо? – за мной наблюдали в глазок.
- Извините, но вы нашу квартиру заливаете, может не вы, а ваши соседи справа, но течёт уже давно… а тут двери не открывают… а я домой пришла – всё в воде, по стенам течёт, по проводам бежит… а если замыкание, а я в воде по щиколотку стояла…
Я увидела в окно, как эти двое встретились у подъезда, явно расстроенные своими бесплодными поисками, и затараторила ещё быстрее:
- Что делать-то? Может у вас телефон соседский есть? Помогите, пожалуйста, ведь уже и на третий этаж вода пошла…
Видимо, в моём голосе было столько отчаяния, что женщина поверила и приоткрыла дверь. Я тут же рванула её на себя, метнулась вглубь квартиры и сползла по стене на пол.
- Ты кто такая? – оторопела женщина. – Ну ка выметайся, а то полицию вызову.
- Вызовите, пожалуйста, вызовите полицию, только сначала дверь закройте, меня ищут.
Дважды просить не пришлось. Хозяйка быстро захлопнула дверь, потом подумала и задвинула щеколду.
- Ну, - повернулась она ко мне, - и кто тебя ищет?
- Очень нехорошие люди. Полицию и правда надо вызвать, а ещё мне надо родным позвонить, они, наверное, с ума сходят.
Я подняла голову, и женщина ахнула:
- Это они тебя так разукрасили?
Я не видела себя в зеркале, но догадывалась, что моё лицо выглядело так же, как и после первой встречи с Бесом.
- Да у тебя все волосы в крови, - продолжала ахать хозяйка и, поставив меня на ноги, повела в ванную.
- Садись.
Она подсунула под меня табурет, забрала из рук кроссовки и взялась за полотенце. Смочив его под краном, она обтерла моё лицо, промокнула волосы на затылке:
- У тебя тут рана, сейчас обработаю.
- Потом, сначала телефон.
- Вот телефон как раз потом – рана грязная, поверь медсестре со стажем, надо обработать, пока не поздно. Голова болит?
До этого вопроса я не обращала внимания на боль, но теперь она запульсировала, начала подниматься из глубин вместе с тошнотой.
- Да, болит. И похоже мне сейчас станет очень плохо, дайте мне позвонить, а потом делайте, что хотите.
Она быстро принесла свой мобильник и протянула мне:
- Номер-то помнишь? Сейчас ведь редко кто циферки запоминает, всё в телефонной памяти есть.