Я кивнула, и мама вновь вышла в коридор.
Следователь оказался мужчиной в возрасте, решительным в словах и действиях. Он подтянул к кровати стул, попросил маму выйти, достал из портфеля папку с бумагами и стал их быстро заполнять, задавая вопросы отчётливо, но не громко, быстро, но не торопя с ответами.
Я честно рассказала всё, что знала. Он лишь однажды долго и внимательно посмотрел на меня, когда я замялась, рассказывая о моменте изнасилования, и печально покачал головой, хотя меньше всего я ждала от него сочувствия, понимая, с какими неприглядными ситуациями ему приходилось сталкиваться по роду деятельности. Вопросы всё лились и лились, я отвечала, стараясь не домысливать того, что произошло, а придерживаться сухих фактов.
- Если вы не откажетесь от своих слов, то этих двоих ждёт серьёзное наказание, - в конце разговора следователь отступил от официального тона и позволил себе обычные эмоции. - Они, конечно, от всего отпираются, налегают на ваше добровольное согласие поехать с ними, но ваша кровь в багажнике и часть разорванного нижнего белья в квартире говорит об обратном.
В конце концов меня попросили расписаться, и я снова осталась одна, но ненадолго.
Тут же в палату вошла мама, убрала капельницу и кивнула в сторону двери:
- Там Ваня поднимается, принёс тебе подарки.
Я улыбнулась – видеть брата мне было радостно. Рядом с ним я ничего не боялась, и всё мне было по плечу. Поэтому, когда его чёрная голова появилась в проёме, я радостно приветствовала его.
- Привет, сестрёнка, -он ураганом подлетел ко мне, чмокнул в щёку, но глаза были печальными, несмотря на белозубую улыбку.
- Вань, всё хорошо, не надо изображать бесконечную радость, - попросила я.
- Не буду, - пообещал он, не переставая улыбаться, но взгляд повеселел.
Он вытаскивал из своего рюкзака смартфон, объясняя, что занёс в него свой и родительские телефоны, а также номера моих подружек, передал привет от девочек, которые желали меня увидеть, но в больницу их не пустили.
- Завтра всё равно увидитесь – выпишут тебя, - сказал Ваня, - а сегодня вдоволь нащебечетесь по телефону. Скайп я тоже установил, так что можешь им показать свои синяки на лице.
Он уселся на стул, который остался после следователя возле кровати, и беспечно болтал о разных пустяках, ероша свои чёрные волосы и не сводя с меня любящего взгляда. Я взяла его за руку и вновь почувствовала себя маленькой девочкой, когда доверчиво протягивала ему свою ладошку при переходе дороги или при виде большой собаки. Так мы и разговаривали – глаза в глаза, рука в руке. Он впервые задавал мне вопросы о том, что произошло, но в отличие от следователя брата интересовали начальные причины упорного интереса двух насильников ко мне. Я выложила ему версию о Марине и Фоме, и Ваня сказал, что попробует разузнать подробнее об этой парочке.
В какой-то момент он вдруг чуть сжал мою руку и сказал:
- Нана, там за дверью Андрей, он хочет с тобой поговорить…
- Нет, - твёрдо и спокойно ответила я.
- Почему? – брат заволновался. – Я и не знал, что между вами что-то есть, какие-то отношения, а тут вдруг открылось… он переживает.
- Нет, Ваня, ты передай, что не надо себя мучать – он мне ничего не должен, а я ему такая не нужна точно.
- Какая такая? – взвился он. – О чём ты говоришь? Он места себе не находит, просто поговори с ним. Пожалуйста.
Я осторожно вытянула свою руку из его ладоней, которые перестали быть надёжной опорой.
- Нет, я устала. Может быть, потом, когда-нибудь, но не здесь и не сейчас.
Он вздохнул и поднялся, но тут же залез в свой рюкзак и достал планшет:
- Это тебе Юля передала, пожелала скорейшего выздоровления и сказала, что поможет этому смех – поэтому закачала тебе несколько книг Тома Шарпа.
- Спасибо, поцелуй её от меня, - с благодарностью улыбнулась я.
После его ухода я почувствовала себя слишком уставшей: сдержанный разговор со следователем, эмоциональный диалог с братом – всё это забрало достаточно моих пока ещё малых силах. И я не заметила, как снова задремала.