- Твоя невеста пыталась меня убить, чужими руками, но убить, - громко и отчётливо произнесла я.
- Ты бредишь! – вскинулась Марина. – Она сумасшедшая, - она повернулась к Климову, ища у него поддержки.
- Это серьёзное заявление, нельзя просто так кидаться словами, - нахмурился он.
- Да, это очень серьёзно, - кивнула я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри меня всё бурлило, - меня везли убивать. В лес, в багажнике, два подонка – Рыков и Бессонов. А твоя невеста просто попросила об этой услуге своего другого знакомого. Да ты его тоже знаешь: Сергей Фомин, владелец красного «Ягуара».
- Нет! – закричала Кваш. – Не было ничего подобного! Я вообще не знаю, о чём идёт речь. Мирон, не верь ей, она просто завидует.
- Завидует? – Машута пошла на Марину, не сводя с неё бешеных глаз. – А хочешь из зависти испытать всё, что Иванна вытерпела? Я легко тебе это устрою, а для начала превращу твоё личико в такую же маску, которая была у Ивы. И сотрясение гарантирую.
Она подняла руку, и Кваш отшатнулась, потому что Машута не шутила. Рядом с ней с каменным лицом стояла Мура, Мирон и шага не сделал в сторону Маринки, а пристально разглядывал моё лицо, на котором хорошо были заметны жёлтые следы от подживающих гематом.
- Вы все сумасшедшие, - голос Кваш сел, но тишина стояла такая, что отчётливо было слышно каждое слово. А она переводила умоляющий взгляд с лица на лицо, прося защиты.
- Мирон, я тут ни причем, я не знаю, что там у неё произошло. Это, наверное, была какая-то шутка, парни просто выполняли желание самой Иванны, а она решила выставить себя жертвой…
Я ни на миг не хотела примирения, во мне ни на гран не было смирения: ударили по левой щеке – подставь правую? Нет, только око за око! Мне всегда, в силу моего взрывного, но отходчивого характера, плохо давалось терпение, слово «толерантность» вызывало во мне бурю отрицательных эмоций, потому что это понятие давно было дискредитировано в нашем мире. Нет, я могла что-то вытерпеть и уговорить себя не обращать на что-то внимания, но я не могла простить и принять позицию человека, который шёл к своей цели по головам, подминая под себя людей и считая их лишь грязью под ногами.
Когда я услышала циничное «шутка» и «выставить себя жертвой», я перестала себя сдерживать. Я сорвала с головы красивый платок, который полчаса назад Мура заботливо завязывала на моей голове, и повернулась к Мирону и Марине затылком.
- Шутка? Сама?
Мои светлые волосы на затылке были выстрижены, и на оголённом участке виднелись два аккуратных, но длинных шва, идущих по диагонали. Я знала, что на моём девичьем затылке они смотрелись устрашающе.
Но на этом я не остановилась и, не обращая внимания на Мирона и других парней, застывших на сцене, распахнула блузку на груди: по шее шли безобразные пятна, сползая на грудь в виде фиолетово-жёлтых синяков.
- Мои желания выполняли?
Я услышала, как кто-то испуганно ахнул справа от меня, но не повернула головы, следя за мечущимся взглядом Марины. Она беззвучно открывала рот и не могла ничего сказать. Машута сделала в её сторону ещё один шаг и быстро схватила за левую руку.
- Что, вот этот камешек стоит человеческой жизни? – она подняла высоко вверх руку Марины, чтобы все увидели на её пальце кольцо с бриллиантом, но обращалась при этом только к Мирону. – Ты хоть понимаешь, что ради того, чтобы стать твоей женой, она пойдёт на любое преступление?
Кваш начала вырывать руку, но Машута только сильнее её сжимала. И тогда вперёд выступила Люка, наша резкая, прямолинейная Оля. Она встала между девушками, обхватила Машута руками и начала оттеснять её в сторону:
- Отпусти её, мы не дадим повод жаловаться на нас. Она ещё пожалеет и заплатит за сделанное. Отпусти, не трогай её…
Машута нехотя выпустила руку Лягушонки и глубоко вдохнула воздух, восстанавливая душевное равновесие.
- Ты права, дрянью она была – дрянью и останется, и не нам её перевоспитывать.
Мирон подошёл ко мне:
- Прости, если сможешь. Это я виноват, старался не замечать, оправдать... Любую помощь, всё, что нужно…
- Ничего не нужно. Мне от тебя ничего не нужно, - прошипела я.