- Бежим, девочки, - выдохнула она и, подхватив нас под руки, бросилась через дорогу к черному провалу подворотни. Наш бег нельзя было назвать элегантным – мы неслись так, будто всю жизнь занимались легкой атлетикой: согнутые в локтях руки, легкий наклон туловища, быстрое касание земли. Как Мура могла так бежать на каблуках – для меня до сих пор оставалось загадкой. Она сама объясняла это очень просто: «Жить захочешь – даже взлететь сможешь, не то что на каблуках несколько дворов пробежать!»
Мы слышали за собой тяжёлые шаги преследователей, их грозный мат, в котором читалось всё, что они с нами сделают, когда догонят. Естественно, что эти угрозы не могли замедлить наш бег, а лишь подстёгивали и заставляли двигаться ещё быстрее. Мы бежали за Машутой, которая хорошо знала здешние места, и через несколько минут всё-таки смогли оторваться от настойчивых молодых людей. Если бы они были трезвы, вряд ли у нас это получилось сделать так быстро. Но наше петляние в тёмных переулках помогло – мы больше не слышали ни шагов за спиной, ни обсценной лексики, что не просто радовало, а внушало надежду, что для нас всё закончилось благополучно. Затаившись в глубине одного из дворов, мы минут пять тревожно прислушивались, но кроме ночных звуков, доносящихся с улицы и из приоткрытых окон, выходящих на детскую площадку, ничего не было слышно.
- Вас нельзя одних оставлять, - еще не до конца отдышавшаяся Машута полезла в карман дубленки и достала купленную пачку сигарет, - после такого бега надо поправить здоровье – а то сдохнем от избытка кислорода в крови.
- А может, наоборот, от недостатка? – усомнилась Ольга, умело выбивая из пачки сигарету.
- Мы не так долго бежали, чтобы его нам не хватало, - успокоила я её.
- Вы такие, блин, подкованные в химии тела во время бега, что аж противно, - передёрнула плечами Мура. – Что делать будем? Надо как-то выбираться, а мне одной идти по ночному городу не очень хочется, вернее, совсем не хочется.
Мы согласились, что бродить по одиночке сегодня уже не стоит.
- Звони своему Славе, и он нас всех развезёт по домам, - предложила Машута.
- Не вариант, - отмахнулась Мура сигаретой, - он не в городе.
Я вздохнула:
- Позвоню братцу, должен спасти неразумную сестренку.
- О, у нас есть брат? - удивилась Машута.
- Да, старший, - я быстро отыскала номер Вани. – Ванечка, привет, меня надо забрать. Вернее, нас… Нас? Четверо вместе со мной. Я…
Тут я взглянула на девчонок:
- А мы где? – спросила я.
Машута оглянулась, сделала несколько шагов в сторону дороги и радостно сообщила:
- Так мы обратно к театру прибежали!
Я продиктовала адрес, выключила телефон и, снова вздохнув, взглянула на девочек.
- Только я хочу сразу предупредить, что мой брат…
Я замялась, а они тут же начали острить:
- Злой и страшный серый волк?
- Нет, Бармалей, да? Кушает маленьких детей, то есть девочек.
- Он не любит девушек?
- А может он грубиян и матершинник?
Я поморщилась.
- Успокойтесь, он просто красивый. Очень красивый.
Девчонки рассмеялись:
- Всего-то? Ну, с этим его недостатком мы справимся.
- Не влюбляйтесь в него хотя бы, ладно? И не стройте из себя безмозглых овец, когда его увидите.
- Успокойся! Мы что, красивых парней не видели?
- Не видели, - покачала я головой, прекрасно помня, как реагировали на Ваню мои одноклассницы.
Иван приехал через десять минут. Когда он появился из машины, чтобы галантно открыть перед нами двери, девочки потеряли дар речи: даже в зимнем вечернем свете фонаря его смуглая кожа источала солнечный свет, густые чёрные волосы свободно падали на меховой воротник куртки, ставшие сейчас почти чёрными глаза притягивали и полностью удерживали внимание, высокие скулы, полные губы, растянутые в улыбки довершали картину.
- Добрый вечер, - привычный для меня голос Вани прозвучал для моих подруг чарующей музыкой, наполненной силой и нежностью. – Карета подана, усаживайтесь, я к вашим услугам.