- Ко всем услугам? – плотоядно спросила Машута.
Ванька заливисто рассмеялся, показывая свои белоснежные зубы:
- Услуги водителя.
Пока он нас развозил, в машине висело благоговейное молчание, а вот на следующий день в универе девочки оторвались по полной, забросав меня вопросами о брате.
Именно тот вечер стал поворотным в нашей общей жизни. Чары Ивана быстро стали привычными, а вот незабываемое ночное приключение сблизило нас, превратив в близких людей, не имеющих секретов друг от друга.
И сейчас, слушая болтовню своих девочек, я верила, что чёрная полоса моей жизни пройдёт. Почему я должна жить с оглядкой на двух нелюдей? Почему какая-то девица может распоряжаться моим настроением и моими страхами? Нет, я сама себе хозяйка и смогу выстроить свою жизнь так, чтобы быть счастливой. Я даже знала, что обязательно сделаю сегодня вечером.
21 мая, суббота, вечер.
21 мая, суббота, вечер.
Все мои последние дни проходили по жёсткому графику: учеба, работа, лечение, спорт. Я сознательно загоняла себя в жёсткие рамки предсказуемых действий, которые помогали не думать о страшных событиях, а заставляли решать сиюминутные задачи.
С утра Ваня отвозил меня в университет, где эстафетную палочку, то есть меня, перенимали мои подружки. Я стремилась максимально сосредоточиться на занятиях, не думая о постороннем, и у меня это получалось. Учёба всегда давалась мне легко, а теперь я сама проявляла инициативу: разрабатывала проекты, составляла глоссарии по новым темам, выступала на семинарах и конференциях, которых в конце учебного года было предостаточно. Преподаватели не могли нарадоваться моей внезапной активности, а однокурсницы крутили пальцем у виска, но так, чтобы я этого не видела.
После учебы меня отвозили в издательство, где я проводила на своем рабочем месте пару-тройку часов. Поначалу Вера смотрела на меня с удивлением, да и коллеги с интересом поглядывали в мою сторону из-за своих мониторов, но вскоре все привыкли и частенько спасали от голодного обморока, буквально вытаскивая меня из-за стола в буфетную, чтобы попить чаю с булочками и бутербродами. Там я не только слушала сплетни всего издательства, но и получала вполне профессиональные советы от настоящих профессионалов корректуры.
Я радовалась обычному человеческому общению, как ребенок. Если другие воспринимали его как нечто естественное, то для меня оно обрело статус чуда. Что-то изменилось во мне безвозвратно. Я начала ценить настоящий момент, жить сейчас, не откладывая на потом. Казалось бы, простые мелочи, такие как предложенная конфета или запах только что заваренного чая, были уютными, придавали сил, дарили безмятежность, умиротворение. Приятная обстановка, доброжелательные люди вокруг, их живое участие в самом обычном разговоре – всё это помогало моим душевным ранам затянуться, вселяло надежду, что я смогу вернуться к обычной жизни.
Если же работы в издательстве было мало, я отправлялась в спортзал, где на первое место выходила физика тела, а интеллект отправлялся на временный перерыв. Я изнуряла себя серьёзными нагрузками, ловя на себе изумлённые взгляды парней, снова и снова отрабатывала силовые упражнения для рук и корпуса, и Ваня, который всегда в такие моменты находился рядом, зорко следил, чтобы мои занятия со штангой или гантелями не закончились для меня травмой.
- Давай без фанатизма, - останавливал он меня и отправлял на заминку, а потом отвозил домой.
Занятия с Аллой тоже шли своим чередом. Постепенно мои эмоции притуплялись, хотя казалось, я никогда не забуду резкий запах чужого пота, удушающих пальцев на шее и огромного члена, разрывающего мои внутренности. Но это «никогда» также становилось призрачным, терялось во времени, детали стирались, и воскрешать их сознательно я не собиралась.
Но самой главной оздоровительной процедурой в моей жизни стал ежевечерний разговор с Андреем.
Вечером того памятного дня, когда мы поговорили с Лягушонкой, я набралась смелости и позвонила Андрею. Позвонила не совсем удачно – он находился за рулем, но так обрадовался, что попросил подождать, пока припаркуется.
На следующий вечер я вновь ему позвонила и снова неудачно – у него был деловой ужин.
- Иванна, прости, - в его голосе было море беспричинной вины, - я сам тебе перезвоню, как только смогу.