Перезвонил он через час, и мы проговорили с ним столько же, ни о чем, о всяких пустяках, но мне хотелось слышать его голос, и я улыбалась, чувствуя его скрытое волнение и сама волнуясь не меньше.
Мы старательно обходили в наших разговорах тему чувств, просто делились дневными впечатлениями, заботами, минутными радостями, вспоминали прежние дни. И сами понимали, что это наш общий самообман, который рано или поздно должен закончиться. Но тем не менее я ждала наших вечерних разговоров и знала, что Андрей тоже к ним стремился, потому что после второго раза он всегда оказывался доступен для беседы.
Я плотно закрыла дверь в свою комнату, придвинула кресло к открытому окну и уселась поудобнее. Теплый ветер раздувал занавеску, мягко касавшуюся моих ног, приносил со двора немногочисленные звуки голосов и шум въезжающих машин. Пока я искала номер Андрея, я вслушивалась в стук автомобильных дверей, вдыхала запах готовящейся кем-то жареной картошки, и от этих успокаивающих звуков и запахов душа наполнялась умиротворением.
Он ответил сразу, как будто ждал. А может, и правда ждал? С этого вопроса я и начала наш сегодняшний разговор. Да, он привык к этим вечерним беседам и с нетерпением ждал моего звонка, так он и объяснил. Я начала расспрашивать о его сегодняшнем дне, он отвечал скупо, но охотно, больше Андрея интересовали мои дела. Я смеялась над его заботливым «ты ведь не ходишь одна», как будто кто-то мне сейчас позволит это сделать. Но мне было приятно его внимание, потому что оно укрепляло надежду, что он действительно мною интересуется. И в какой-то момент разговора у меня вырвалось:
- Я так хотела бы тебя увидеть…
На том конце провода повисла тишина, и я уже подумала, что произошло автоматическое рассоединение, когда Волков наконец произнёс:
- Я тоже очень этого хочу.
- Тогда, может быть, завтра где-нибудь встретимся? – осторожно спросила я, замирая от собственной смелости.
И опять это молчание, а потом неожиданное:
- А зачем завтра? Выходи.
- Сколько тебе понадобиться времени добраться? – задала я следующий вопрос, прикидывая в уме, что надеть.
- Я уже здесь… Можешь сама посмотреть.
Я бросилась к окну и с высоты четвертого этажа увидела внизу, практически в тени деревьев фигуру Андрея. Он поднял голову и помахал мне рукой.
- Если не боишься, выходи.
Я отпрянула от подоконника, прижав телефон к груди, медленно досчитала до десяти, потом снова поднесла его к уху:
- Я выхожу.
Я заметалась по комнате, хватая вещи и тут же их отбрасывая, потом кинулась к двери, но взглянув на свою старенькую растянутую футболку, всё-таки вернулась и поменяла её на другую, более приличную. Домашние джинсы решила не переодевать – мне хотелось туда, на улицу, к нему, и как можно быстрее, пока не прошёл этот порыв. Единственное, что я сделала не спеша, - завязала на голове легкую косынку: волосы на затылке ещё только начинали отрастать, и даже короткая стрижка, которую пришлось сделать, не спасала положения.
По дороге к входной двери я бросила в кухню:
- Мам, не теряй, я внизу с Волковым.
И не слушая, что она мне отвечала, мчалась вниз, перескакивая через две, а то и три ступеньки сразу. И только перед дверью, прежде чем толкнуть её, я остановилась, перевела дух и решительно вышла из подъезда.
Он стоял там же – напротив дверей, под деревьями, держа руки в карманах брюк и не сводя с меня взгляда. Я шла под прицелом его глаз, но сама не могла смотреть на него безотрывно, так меня колотило изнутри. Казалось, он должен заметить, как меня пробивает нервная дрожь, но когда я подняла глаза, то увидела, что он разглядывает моё лицо.
- Ещё раз здравствуй, - его низкий голос звучал проникновенно, волнующе, и, прежде чем ответить, я проглотила комок в горле.
- Привет.
Я подошла к нему совсем близко и поняла, что мне не важно, как он отнесется к тому, что со мной делали, – мне просто надо было находиться рядом. Здесь и сейчас я должна буду доказать самой себе, что прошлое не имеет надо мной власти, что я сама решаю, как мне жить дальше.