ПИРУШКА
— Нужно вытащить ее из дому, — заявила Робин.
— Посмотрю я, как ты это сделаешь, — рассмеялась Саванна.
— Ну, раз нашу толстуху никуда не заманишь, почему бы не взять пару бутылок шампанского, пирог, свечи, заказать пиццу к ней на дом и там отпраздновать. — В последнее время Бернадин подавляла всех своими умственными способностями.
— По-моему, это мысль. — Саванна допила кофе и потушила сигарету. Втроем они закусывали в маленьком кафе. Саванне казалось диким, что в конце сентября на дворе стояла жара под сорок градусов. Было влажно и душно, в то время как в Денвере земля уже наверняка покрылась инеем.
— Не куришь? — спросила она у Бернадин.
— Не-а. Три месяца ни одной сигареты. И не хочется.
— И как это тебе удается? — позавидовала Саванна.
— Взяла и бросила.
— А одна моя сотрудница делала иглоукалывание, — вмешалась Робин.
— Сработало?
— Как отрезало, ни одной сигареты. Так она говорит. Так что, соберемся на девичник?
— А тебя это убьет, что ли?
— Отстань, Берни. Я же только спросила.
— Вы заметили, девчонки, как странно ведет себя Глория?
— Да, — снова влезла Робин. — С тех пор, как у Филипа лишай. Что-то здесь нечисто. Но она молчит, как воды в рот набрала.
— Поехали все вместе, — предложила Бернадин.
— Ага, в твоем БМВ!
— Заткнись, Робин, — расхохоталась Бернадин.
— Каждый платит за себя?
— Нет, лучше ты заплати за всех, Робин, — усмехнулась Саванна.
Робин взглянула на счет.
— С каждой по десять.
Бернадин и Саванна достали деньги; Робин взяла их, сунула в кошелек и протянула кредитную карточку своей компании.
— Разорена! — заявила Робин. Все вышли на солнцепек. — Стойте! А как же подарки?
— А, черт, — выругалась Бернадин. — Я и забыла. Давайте, пусть каждая из нас купит по подарку. Не забудь запаковать свой, Робин.
— Отвали, Берни. Кстати, сколько Глории стукнуло?
— Тридцать восемь. — Саванна и Бернадин пошли к автостоянке.
Робин села в свою машину, опустила ветровое стекло и включила радио. Звучал голос Полы Абдул. Плевать на мнение Саванны, эта девица умеет петь, ничего не скажешь.
Они умоляли Глорию в восемь часов вернуться с работы, из магазина, кегельбана, из любого другого места, — словом, быть дома. Ей было ясно, что готовится какой-то сюрприз. Глории нужно было взбодриться. С того дня, как заболел Филип, настроение у нее было скверное. Замену Дезире она так и не нашла, Синди с января уходила на свои репортерские курсы.
Глория старалась справиться, найти замену для всех. Они с Джозефом так долго не потянут. Вернется ли Филип, было неизвестно. Но всем этим она не хотела делиться с подругами. Это проблемы ее, и только ее.
Давление у нее подскочило: сто девяносто на сто сорок. Вот-вот хватит удар. Три дня назад она была у врача и клялась, что чувствует себя совершенно здоровой, но тот объяснил, что обычно никаких симптомов заранее не бывает. И добавил такое, чего Глория терпеть не могла: сбросить вес, ограничить потребление соли и пищи, содержащей натрий, не допускать повышения холестерина.
Тарик сказал, что ему неохота оставаться в доме, полном старух, и отпросился погулять с Брайаном.
— Чтоб в двенадцать был дома, ровно в двенадцать! — велела Глория. Он пообещал прийти раньше и поцеловал мать в щеку.
С утра сын постучал к ней в комнату. Она нырнула под одеяло и позволила войти.
— С днем рождения, мам, — сказал он и подал фирменно завернутый пакет. Ей было приятно, что сын помнит. В свертке была одна из его шуточек — четыре коробки одна в другой. В самой маленькой оказалась пара перламутровых сережек в форме птичьих фигурок, очень изящных. Глория никогда таких не носила, но все же вдела подарок в уши и сказала, что мечтала о чем-то таком всю жизнь.
Теперь она ждала подруг. Ее просили ничего не готовить, все предоставить им. Глория честно старалась так и поступить, но она не могла сидеть без дела и десяти минут, так что руки сами принялись переставлять флакончики одеколона на туалетном столике. Глория выставила парижские духи вперед, выкинула почти пустой пузырек „Анаис-Анаис". Пудры и дезодоранты — их было много, потому что она постоянно потела — надо бы отнести в ванную. Потом она передумала и поставила на прежнее место.
— Чушь какая, — пробормотала она и пошла в гостиную.
Подъехала машина, раздалась музыка. Иногда просто не верилось, что ее подруги были почти ее ровесницами. Она чувствовала себя гораздо старше их, в особенности Робин. Может, оттого, что только у нее был почти взрослый сын. Иногда подруги вели себя как двадцатилетние. Конечно, неплохо, когда жизнь бьет ключом, порой Глории хотелось иметь их бодрость. Но это такая штука, которая или есть, или ее нет. Глории с этим не повезло.
Она вышла им навстречу.
— С днем рождения! — прокричали они хором.
— Спасибо, спасибо!
Подруги принялись вытаскивать из машины свертки. Марвин поливал свой газон; он помахал ей рукой.
— Это кто? — спросила Робин.
— Мой сосед, Марвин.
— Осторожно! — вскрикнула Робин.
Глория вынула белую коробку, явно с пирогом. До чего же они заботливые! Подруги пошли в дом, но Глория задержалась на пороге — взглянуть, там ли еще Марвин. Она опять помахала ему.
— Где новорожденная? — спросила Робин.
— Где фанфары? — эхом подхватила Саванна.
— Давайте начинать, — отозвалась Бернадин.
Саванна еще раз сбегала к машине, принесла все три подарка и пакет из бакалейной лавки. Из него она высыпала на стол колпачки, свистульки, флажки и свечи. Глория расплылась в улыбке.
— Чего же мы ждем? Принеси стаканы, Глория! — скомандовала Робин.
Саванна была явно озабочена Она привезла последние компакт-диски, но у Глории был только магнитофон.
— Эх ты, у тебя своя парикмахерская, а тебе жалко разориться на проигрыватель для дисков!
— Есть кассеты с хорошими записями, не хуже дисков. Чего зря тратиться? — прокричала Глория из кухни.
— Сейчас конец двадцатого века! Нужно идти в ногу со временем. Ладно, посмотрим, что у тебя там за старье.
Саванна и Робин встали на колени и принялись инспектировать записи.
— Ты только глянь! Альбомы! Когда ты их покупала в последний раз?
— Не знаю, — Глория вернулась с четырьмя стаканами для вина — обычно Тарик покупает кассеты. Они в его комнате, но я туда не лезу.
— Ну, я-то, по крайней мере, не обещала ему не трогать его кассет, — сказала Робин.
— Там только рэп и хип-хоп. Я этим сыта по горло, так что лучше послушаю что-нибудь другое, тем более в свой день рождения!
— Ага, наконец-то хоть какие-то признаки жизни в тебе появились, — лукаво улыбнулась Бернадин.
— Надо было бы пригласить мужика-стриптизера — сказала Саванна.
— Так чего же ты растерялась? — поддела ее Глория.
— Жалко. Мы бы его тут все изнасиловали. Туго без мужиков.
— Не прибедняйся. Мне должно быть хуже, чем тебе.
— А я об этом уже и забыла, — призналась Бернадин.
— Что стряслось с Винсентом?
— Кто это Винсент? — тут же встряла Робин.
— Никто. Пришлось от него отделаться — он оказался большим ребенком.
— А у меня просто сил нет терпеть. Я не выдержала и пустила к себе Кеннета. Последний раз, честное слово, — поклялась Саванна глядя на Бернадин. Та пристально взглянула на нее: „Посмотрим".
— Ну, со мной все в порядке, — сказала Глории Робин. — Я свое получаю раз в неделю.
— От кого же? — поинтересовалась Глория. — Или нам поломать голову?