Проще подумать. А выкинуть последние события из головы не так просто. Уничтожающие мысли одолевали меня всю эту чертову неделю. Стоило остаться хоть на минуту без Эрика, тоска и слезы будто включались по щелчку. На эту неделю взяла больничный. Отвела от правды тем, что устала и хочу больше времени проводить вдвоем. Днями готовила всякие вкусности для любимого, успела сшить по своему дизайну несколько диванных подушек как на крыше. В память обо мне. Так успокаивала расшатавшуюся психику. Ночами отдавала всю себя, дарила всю любовь, что есть во мне, показывала всю нежность, страсть, ласку. Дожидалась мирного посапывания, рядом лежащего самого лучшего мужчины, уходила на балкон и рыдала.
Эта боль притупляла даже тошноту. Ночные истерики истощали мой организм, но поделать ничего не могла. Проклинала тот день, когда пошла на эту чертову вечеринку, после проклинала свое глупое сердце. Радовалась крохотному чуду, и ненавидела себя за неопытность и халатность. Испытывала глубокую ненависть к женщине, подарившей миру потрясающего человека. Печаль разрывала душу, что делать с ребенком, он же ни в чем не виноват. Отчаяние накрывало с головой. И вот в последний день, нашла решение сложившейся ситуации.
Позвонив своему другу детства, который жил и учился в Бостоне, рассказала плаксивую историю любви, но, не вдаваясь в жутчайшие подробности, попросила приехать и представиться моим женихом. Мэтт долго пытался меня вразумить, возмущался, но менять решения не собиралась. Пообещав приехать и сделать как прошу, я собрала все вещи, накопившиеся в квартире, позвонила Эрику и попросила приехать для важного разговора. На что была заверена, в ближайший час примчится.
Для Мэтти я поведала правдоподобную историю. Парень, узнав о беременности, не согласился на роль отца, и чтоб отомстить, я якобы придумала роль жениха. Так себе история, но другого не придумала. А вот Эрику подготовила долгую речь. Чтоб наверняка возненавидел и не стал искать встреч. Для этого разговора, в аптеке проконсультировавшись с опытным человеком, купила легкие успокаивающие. Иначе разговор не выдержу. Нельзя. Ради Эрика, ради спокойного будущего, ради ребенка, сделаю задуманное и попытаюсь забыть всё, как страшный сон.
25
Когда Эрик приехал, я стояла собранная, с сумкой в руках и едва сдерживала слезы. Обводила взором квартиру, в которой провела незабываемые минуты счастья, чистой искренней любви. Здесь, скорее всего еще в первый наш раз, зародился наш малыш. Наша крошка. И сейчас я должна бросить любимого мужчину, лишить отца своего ребенка, уничтожить все пути, идущие к этому прекрасному человеку. Я так люблю тебя, Эрик Паркер. Очень сильно. Надеюсь, ты простишь меня и забудешь. Будешь жить дальше, строить кирпичик за кирпичиком, по всем твоим планам, и найдешь ту, от которой не будет проблем.
Эти мысли я сказала глазами, а вот вслух сухо и по делу, с жесткой интонацией проговорила совсем другие вещи. Эрик не сразу понял, что я ему говорю. Он смотрел на меня, переводил взгляд на собранные вещи, снова на меня. И молчал. Может оно и к лучшему. Быстрее уйду. И окажусь далеко от моих любимых лазуритов, что прожигают дыру во мне. Делаю шаг к двери, меня останавливают, крепко вцепившись в предплечья. Разворачивают к себе лицом, смотрит в глаза и надломлено произносит
- Ты же шутишь, принцесса? Очень неудачно скажу я тебе
- Нет, все, что я сказала, правда
- Что? Лиз, я не понимаю, объясни. Ведь у нас все хорошо. Родители в восторге, мать приглашает нас чаще приезжать, все твердит какая ты чудесная. Про Ливи вообще молчу. Малышка, а я-то как тебя люблю. Что случилось, девочка моя. Расскажи. Ты сама не своя эту неделю, я чувствую, с тобой что-то происходит. И теперь это нелепое расставание. Ну какой жених, какая свадьба?