ОН. И давно между вами ничего нет?
ОНА. Сегодня – семь лет. Ровно семь лет назад, 24 сентября, в день преподобной Феодоры Александрийской это случилось в последний раз.
ВИТАЛИК (что-то набирает на клавиатуре и смотрит на дисплей). Точно, 24 сентября, ровно семь лет назад, в День машиностроителя. С тех пор ни разу! Ни-ни!
ОН. Значит, с сегодняшнего дня ты как бы девственница? (Подойдя к Вере вплотную.)
ОНА. Да! Пусть у нас все будет как бы в первый раз!
ОН. А вы с Виталиком как бы венчанные?
ОНА. Нет. А ты хочешь как бы венчаться?
ОН. Не «как бы», а по-настоящему!
ОНА (бросается ему на шею). Милый!
НИНА. А мне он говорил, что люди венчаются от малодушия.
МАША. Мне тоже!
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Венчание – тот же брачный контракт, но печать ставит – почувствуйте разницу – не нотариус, а Господь!
МАША. Если он есть… Сколько я свечек в церкви понатыкала, а меня все время мужики бросают. Наверное, все-таки Бога нет!
НИНА. Есть, разумеется!
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Вы уверены?
НИНА. Умрете – узнаете.
ОНА. Если бы Господа не было, люди бы не влюблялись.
Обнимает Сашу.
ВИТАЛИК. Эй, вы там, не задохнитесь от счастья! А я вот не дам развода, и все тут!
ИРИНА ФЕДОРОВНА. Ни себе, ни людям.
ОНА. Виталик, ну зачем ты вредничаешь?
ВИТАЛИК. Испугалась! Шутка. (Саше.) А ты, значит, тот самый артист?
ОНА. Он актер.
ВИТАЛИК. Да, я видел в рекламе.
ИРИНА ФЕДОРОВНА. Точно! Он укрепляющие таблетки рекламировал. Идет в черном костюме к венцу и, чтобы не опозориться, пилюлю принимает. Как же это лекарство называется? Забыла…
НИНА. Санечка, неужели ты рекламировал виагру?
ОН. Нина, у меня были трудные годы. Я работал даже Дедом Морозом. Но так низко никогда не опускался. Виагра – скажешь тоже! Я рекламировал иммодиум – таблетки от расстройства желудка, диареи. (Декламирует.)
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Ну, так это же совсем другое дело!
ВИТАЛИК. Правильно! От диареи. (Он подходит к Виталику, возвращает паспорт, здоровается с ним за руку.) Давай знакомиться!
ОН. Зачем?
ВИТАЛИК. Как – зачем? Интересно ведь, в какие руки жену отдаю.
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Вы правы. У меня был друг – гидростроитель, он изобрел удивительную турбину…
ОНА. Валентин Борисович, рассказывали уже. Сколько можно?
МАША. Старперов часто клинит. Ко мне клиент ходит стричься и тоже всегда одну историю дундит – как при Брежневе он заначил от жены сотню, а нашел только при Путине. Каждый раз так расстраивается – валидол сосет!
ОН (тихо). Маша, исчезни! Тебе здесь больше нечего делать.
МАША. А вот и не исчезну! Я лучше Виталика постригу. (Достает ножницы, расческу, ерошит ему волосы, огорчается) Как у вас все запущено! Лучше приходите ко мне в парикмахерскую!
ВИТАЛИК. Вряд ли… Я ведь невыездной.
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. В каком смысле?
ВИТАЛИК. В прямом.
ОНА. Только на диване – по квартире.
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. И давно?
ВИТАЛИК. Давно. С тех пор, как случилось несчастье.
ОН. Какое несчастье?
ВИТАЛИК. Демократия.
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Что вы говорите? Опомнитесь! Благодаря демократии теперь мы можем ездить по всему миру.
ВИТАЛИК. А я могу на диване по всей квартире.
ИРИНА ФЕДОРОВНА. Эх, зять – ни положить, ни взять. Когда я дочку за него отдавала, он нормальным был. Как все.
ВИТАЛИК. Как все я никогда не был. Но тещу не любил, как все.
ОНА. Виталик был инженером. Самонаводящиеся ракеты конструировал.
ВИТАЛИК. Ведущим инженером.
ОНА. Да – ведущим. На заводе дневал и ночевал. Ему даже орден дали.
ВИТАЛИК. Медаль «За трудовую доблесть».
ОНА. А потом объявили, что ракеты больше не нужны, и воевать нам не с кем, потому что Америка – самая миролюбивая страна в мире. Она ведь уже один раз сбросила атомные бомбы на Японию и больше ничего такого, конечно, делать не станет.
ВАЛЕНТИН БОРИСОВИЧ. Конечно, нет! Интеллигентное государство.
ОНА. А мы вот, неинтеллигентные, еще ни разу атомную бомбу ни в кого не кинули, потому весь мир переживает, что можем попробовать. Из чистого интереса…
ВИТАЛИК. …И чтобы успокоить мировое сообщество, нам надо срочно разоружиться. Завод закрыли, а нас всех уволили.