Плачет. Светлана ее успокаивает. Дает воды.
СВЕТЛАНА. Наверное, потому что он был самый умный, самый добрый, самый чистый…
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. А Бог тогда зачем?
СВЕТЛАНА. А это вы у Мишки Тяблова спросите, если придет.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Обязательно спрошу, как же Господь допустил, чтоб от такого мальчика ничего на свете не осталось – ни кровиночки?! Я ж как мечтала: вернется он из армии, вы поженитесь, детишек заведете… (С обидой.) А ты – и полгода не прошло – замуж вылетела!
СВЕТЛАНА. Вы мне этого, наверное, никогда не простите!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (успокаиваясь). Простила, Светочка, давно простила. На жизнь долго обижаться нельзя.
Раздается звонок в дверь.
СВЕТЛАНА. Кто это?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Как – кто? Федя Строчков. Он всегда раньше других приходит. (Вздохнув.) И всегда со стихами…
Снова звонок, немного нервный.
СВЕТЛАНА (мечтательно). Наш великий Федя! Помню, уже звонок на большую перемену, в коридоре топот, крик, а Галина Остаповна нас из кабинета не выпускает, говорит: «Продолжай, Феденька! А вы все слушайте и гордитесь вашим одноклассником!» Его Чермет потом чуть не убил…
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. За что же это?
СВЕТЛАНА. Как за что? Чермет с Анькой Фаликовой каждую перемену бегали в раздевалку…
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Зачем?
СВЕТЛАНА. Зачем… Целоваться! Спрячутся между пальто – и целуются. Взасос. Их даже на педсовет за это вызывали.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Свет, а, Свет, а вы с Ванечкой, ну… целовались?
СВЕТЛАНА. А он вам разве не рассказывал?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Ну что ты! Он был такой благородный мальчик. Сказал мне только: когда вернется, вы поженитесь. И все!
Светлана отворачивается. Снова звонок, на этот раз продолжительно-нервный.
СВЕТЛАНА. Какой Федя нервный стал!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Ванечка Федины стихи наизусть знал.
СВЕТЛАНА (мечтательно):
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Хорошо! Вроде обычные слова, а сердце-то сжимается, и мурашки по коже…
Истошно-бесконечный звонок в дверь.
СВЕТЛАНА. Это, Евгения Петровна, талант называется. Не пускайте его, пожалуйста, в квартиру!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Не могу, он в окно влезет. Ты же знаешь Федю!
Идет открывать. В комнату врывается трясущийся с похмелья Строчков с букетом. Одет он как бомж, а цветы явно подобраны на помойке.
ФЕДЯ. Евгения Петровна, скорблю и взыскую суровости! Сочинил стихи к Ванечкиному сорокалетию. (Галантно целует ей руку, вручает букет.)
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (опасливо смотрит на цветы). Эх, Федя, Федя…
ФЕДЯ. Светик, дай обойму от полноты души! Неужели тебе тоже сорок?
СВЕТЛАНА. У тебя есть какие-нибудь сомнения? (Отшатываясь.) Федя, ты где теперь живешь?
ФЕДЯ. Где тепло – на вокзале.
СВЕТЛАНА. А твоя комната?
ФЕДЯ. Сперли на рынке жилья. А-а, поэту жилплощадь ни к чему. Отвлекает. Евгения Петровна, реанимационные сто грамм. Немедленно!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Федя! Только когда все соберутся.
ФЕДЯ. А вы знаете такую песню? (Поет.) «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат…» Знаете?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Знаем, знаем. «Пусть солдаты немного поспят…»
ФЕДЯ. А кто сочинил, знаете?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. И кто же?
СВЕТЛАНА. Алексей Фатьянов.
ФЕДЯ. Правильно, отличница! Фатьянов. Гений русской песни! А от чего умер, знаете?
СВЕТЛАНА. От чего же?
ФЕДЯ. А-а, не знаете! Жена похмелиться не дала! Всю жизнь потом каялась. Понятно?
СВЕТЛАНА. Евгения Петровна, надо помочь таланту! Гибнет на глазах!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Ну, если это вопрос жизни и смерти…