ФЕДЯ. Как в вагине у богини!
СВЕТЛАНА. Федя! Фу! Как не стыдно!
ФЕДЯ. У бомжей ничего нет, даже стыда.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (чтобы замять неловкость). Ах, какой торт!
АННА. А там еще и написано!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Что написано?
АННА. Сейчас посмотрим! Сама не знаю… (Развязывает коробку.) Я еще и свечки купила. Четыре десятка. Вот… (Читает надпись на торте.) «В сорок лет жизнь только начинается!»
Евгения Петровна закрывает лицо руками и уходит на кухню.
ФЕДЯ (из угла). Красота без мозгов погубит мир!
АННА. Заткнись, гад!
СВЕТЛАНА. Ну, ты, Анька, совсем…
АННА. Черт, я же не знала! Я по телефону торт заказывала. Говорю: напишите, что обычно к сорокалетию пишут. (Всхлипывает.) Вот всегда у меня так…
СВЕТЛАНА (успокаивая). Ну, ладно, будем считать, ты этот торт нам с Федей привезла. У нас-то все еще впереди! Правда, поэт?
ФЕДЯ (из угла). Впереди – зима. Мне бы теперь в Сочи! Там в парке на лавочке даже зимой спать можно. А вот странно, девчонки! Для инвалидов Олимпийские игры проводят. А для бомжей нет. Почему?
АННА. По кочану. Водки с олимпийской символикой на вас не напасешься.
ФЕДЯ. Грубо, но честно. Одноклассницы, пожертвуйте на билет до Сочи инвалиду творческого труда!
СВЕТЛАНА. Придет Чермет – попросишь. Он у тебя всегда сочинения списывал.
АННА (оживляясь). А что, и Чермет будет?
СВЕТЛАНА. Обещал.
АННА. То-то, я смотрю: суета во дворе. Охрана. Собаки. Подиум строят.
ФЕДЯ. Тебе, королева, теперь везде подиумы мерещатся!
АННА. Заткнись, Строчок! Тебя-то как пропустили?
ФЕДЯ. Меня его служба безопасности знает. Один раз говорю им: «Не пускаете к хозяину, тогда хоть налейте!»
АННА. Налили?
ФЕДЯ. Насыпали.
Появляется Евгения Петровна. Слушает.
АННА. А меня вот спросили, к кому иду. Торт «пикалкой» проверили.
СВЕТЛАНА. Это после взрыва на кладбище. Боятся.
АННА. Да, я что-то слышала, но забыла…
ФЕДЯ. Есть такая народная мудрость: не подкладывай тринитротолуол другому, сам в него попадешь. Чермет рванул Гуковского, вот теперь и боится.
АННА. А Гуковский это кто?
ФЕДЯ. Ты с какой кровати упала, баядера?
АННА. С какой надо, помоешник!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Мальчики, девочки, не ссорьтесь! А ты, Федя, лучше объясни!
ФЕДЯ. Объясняю: Гуковский – его партнер. Был. Тоже, между прочим, афганец. Они на двоих наш чугунолитейный комбинат купили.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. С ума сойти! Весь Советский Союз две пятилетки комбинат строил, а они на двоих купили. Как? На что? Я не понимаю…
ФЕДЯ. А тут и понимать нечего. Арифметика! Если есть люди, у которых, как у меня, совсем нет денег, значит, есть и такие, у которых денег птеродактили не клюют.
АННА. Это правда, Евгения Петровна, богатые мужики попадаются. Но все почему-то женатые. И чем богаче, тем женатее…
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. С охраной ходят…
АННА. А как же! Мужчина без охраны – как женщина без косметики.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (переглянувшись со Светланой). Обязательно напишу в «Правду»! И это даже хорошо, что богатые друг друга теперь уничтожают.
СВЕТЛАНА. Почему же – хорошо?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Это Господь для нового социализма предпосылки готовит…
СВЕТЛАНА. Вы только при Чермете про эти предпосылки ничего не говорите! Не поймет.
ФЕДЯ. Я что-то не усваиваю, Евгения Петровна, вы вообще-то коммунистка или верующая?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (строго). Я – верующая коммунистка.
СВЕТЛАНА. Так не бывает.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Бывает. Чего нет у Ленина, есть у Иисуса, а чего нет у Иисуса, есть у ЛеНИНА.
ФЕДЯ. А чего нет ни у Ленина, ни у Иисуса – есть на помойке. Особенно после праздников…
АННА. Я же говорю, помоешник! Так за что он этого Галковского взорвал?
СВЕТЛАНА. Гуковского. Но доказательств того, что этот взрыв устроил Чермет, не нашли.
ФЕДЯ. Не факт!
СВЕТЛАНА. Факт. У моего ученика отец в прокуратуре работает.
ФЕДЯ. Доказательства, отличница, – это не окурки, их не ищут, а продают и покупают.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Я тоже не верю. Витя, конечно, был трудным мальчиком, но потом в Афганистане, как Ванечка, воевал. У него орден…
ФЕДЯ. За ордена, Евгения Петровна, убивают врагов, а за акции – друзей. Но следствие не закончено. Вот он в мэры и собрался. За неприкосновенностью. Взял власть – и живи всласть!