АННА. Сколько ей?
СВЕТЛАНА. Двадцать. Сложный возраст…
АННА. Еще бы! Моему первому аборту тоже скоро двадцать. Как Павлик-то поживает? Когда ты его из Москвы сюда привезла, все просто отпали… Вот вам и Светка-тихоня!
СВЕТЛАНА. Не спрашивай! Сидел, сидел на своей кафедре и вдруг бизнесом занялся! На нашу голову. Занял денег. Теперь не знаю, что и делать!
АННА. Перемелется. Весь мир в долг живет. А Чермет… Он-то как?
СВЕТЛАНА. Что именно тебя интересует?
АННА. Женат, наверное? Пятеро детей. Богатые любят размножаться.
СВЕТЛАНА. По-моему, у него сын. Один. Но с женой, слышала, недавно развелся. Говорят, она с этим, взорванным Гуковским путалась.
АННА. Да ты что! Вот сучка…
СВЕТЛАНА. Может, просто слухи. Про богатых и знаменитых любят разные глупости выдумывать.
АННА. Свет, как ты считаешь, я еще ничего?
СВЕТЛАНА. Очень даже ничего!
АННА. А нос?
СВЕТЛАНА. Замечательный нос!
АННА. Знаешь, Светка, Чермет был в меня страшно влюблен. Он ведь, когда из Афгана вернулся, меня замуж звал! Так звал! Умолял!!
СВЕТЛАНА. Тебя, замуж?
АННА. Меня. А что ты так удивляешься? Я тебе разве не рассказывала?
СВЕТЛАНА. Нет. Не помню…
АННА. Ну, конечно, ты же в Москве училась. А я – с конкурса на конкурс, с подиума на подиум. Я тогда, Свет, как с ума сошла…
СВЕТЛАНА. Еще бы! Наша одноклассница Анька Фаликова – областная королева красоты! Виват!
АННА. Вот тебе и виват… Думала, весь мир у ног, а я на вершине, почти на небе. Сама теперь не понимаю, чего хотела, чего ждала?! Погоди! (Достает из сумочки маленькую корону, примеривает.) Вот!
СВЕТЛАНА. Ух, ты! Та самая?
АННА. Она! Когда я в Турции работала, у меня ее один… ну, я его сопровождала… чуть не спер. Значит, говоришь, разведенный Чермет в мэры собрался? Ладно, достану корону в ответственный момент!
Раздается звонок. Из ванной выбегает Евгения Петровна.
СВЕТЛАНА. Как там Федя?
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Отмокает…
Идет открывать. Входят два человека. Один, облаченный в рясу, священник Михаил Тяблов. Другой – тоже бородатый, одет, как рейнджер: замшевая куртка с бахромой, джинсы, мокасины, ковбойская шляпа. На боку футляр с любительской видеокамерой.
ОТЕЦ МИХАИЛ. Мир вашему дому!
СВЕТЛАНА. Благослови, отец Михаил!
Благословляет собравшихся.
АННА. Если бы мне в десятом классе сказали, что Мишка Тяблов будет меня благословлять, я бы со смеху сдохла. А это что еще за Крокодил Данди?
ОТЕЦ МИХАИЛ. Не узнаете? Эх, вы! Борьку Липовецкого не узнали!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Боренька!
АННА. Точно – Липа! Откуда?
БОРИС (с легким эмигрантским акцентом.) Из славного города Канберра.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Это где ж такой?
СВЕТЛАНА. В Австралии, Евгения Петровна!
Борис протягивает перевязанный ленточками сверток.
БОРИС. Это вам!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. А что это?
БОРИС. Копченая кенгурятина. Очень вкусно!
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Спасибо, Боренька. С нашей пенсии на курятину-то не всегда наскребешь. А тут Бог кенгурятины послал! Побалуюсь!
АННА. Ну, ни фига себе! Липа из Австралии! Даже я там не была. Ты-то как туда попал?
БОРИС. Сначала мы уехали к маминой тете в Польшу. Потом к другим родственникам в Германию, а оттуда уж в Австралию к двоюродному дяде перебрались.
АННА. Интересно, почему у тебя, Липа, родственники везде, а у меня только в Кимрах и Воркуте?
БОРИС. Это неполиткорректный вопрос, мэм.
АННА. А что ты там, в Австралии, делаешь?
БОРИС. Живу. Деньги зарабатываю, мэм.
АННА. И много заработал? Или это снова неполиткорректный вопрос?
БОРИС. Нам хватает, мэм. У нас свой ресторан. Еще мы с отцом газету выпускаем. «Русский австралиец».
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. С охраной, наверное, ходишь?
БОРИС. Почему с охраной? В Австралии низкая преступность. Но если надо, можем нанять. Сами понимаете, пресса это большая политика, расследования, разоблачения…
СВЕТЛАНА. Ну да, ты же у нас на журфаке учился. А отец твой в областной газете работал. Кажется, в отделе коммунистического воспитания?
АННА. Молодец, Борька! Взял-таки жизнь за вымя! А что ты мне все: «мэм» да «мэм»… Я плохо выгляжу?
БОРИС. Выглядишь, как королева! Только у тебя нос теперь другой. Предыдущий тебе лучше подходил!