ЧЕРМЕТОВ. Ну, здравствуй, Светлячок! Сколько же мы не виделись? А ты все такая же строгая!
СВЕТЛАНА. Здравствуй… Ты зря ей дал деньги.
ЧЕРМЕТОВ. Почему?
СВЕТЛАНА. Ветер в голове. Живет как вздумается. Не знаю, что с ней делать! Мы такими не были!
ЧЕРМЕТОВ. А какими мы были? Ты помнишь?
СВЕТЛАНА. Помню…
ЧЕРМЕТОВ. Хорошо помнишь?
СВЕТЛАНА. Чермет, может, сейчас не самое удачное время, но я хотела…
ЧЕРМЕТОВ. Погоди! Успеем еще! Надо сначала со всеми поздороваться! (Во весь голос.) Это квартира героя-афганца Ивана Костромитина?!
На его крик все высыпают из «запроходной» комнаты.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Витенька, заждались!
Обнимает его, он протягивает ей букет.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Ой, спасибо, родной! Я сейчас, мы сейчас…
Уходит в боковую комнату. Черметов смотрит на Фаликову, заслоняясь рукой, как от яркого света.
ЧЕРМЕТОВ. Королева, это ты?
АННА (с тревогой). Я. А что такое? Меня трудно узнать?
ЧЕРМЕТОВ. Наоборот. Ты нисколько не изменилась!
АННА (подходя к нему). А вы, Виктор Семенович, наверное, думали, женщины в сорок лет уже старухи? В сорок женщина стоит двух двадцатилетних! Вы это знаете?
ЧЕРМЕТОВ. Ну, какой я тебе «Виктор Семенович»? Зови, как раньше! Здравствуй, королева! (Обнимает ее.)
ФЕДЯ. Ты, Фаликова, стоишь не двух, а трех двадцатилетних!
ЧЕРМЕТОВ. А, Федя! (Пожимает ему руку.) Как жизнь?
ФЕДЯ. Как в вагине у богини!
ЧЕРМЕТОВ. Неплохо, надо запомнить. Что-то ты давно не возникал?
ФЕДЯ. Возникал. Охрана не пустила. Недобрые они у тебя!
ЧЕРМЕТОВ (с улыбкой). Ну, ничего – я им скажу. (Замечает Тяблова.) О, и батюшка тут! Отец Михаил, рад тебя видеть! Благослови чадо недостойное!
ОТЕЦ МИХАИЛ. Во имя Отца и Сына и Святого Духа… (Тихо.) Вить, трубы совсем никакие. Разморожу храм по зиме, прихожане благочинному нажалуются. Снимет меня прихода. Вить, обещал же помочь!
АННА (подслушав). А у вас, я смотрю, в церкви дисциплина. Как армии!
ЧЕРМЕТОВ. Если бы в армии была такая дисциплина, как в церкви, королева, мы бы жили в другой стране! Отец Михаил, не журись, в понедельник перечислю. Честное капиталистическое!
ОТЕЦ МИХАИЛ. Спаси тебя Бог!
ЧЕРМЕТОВ. Слушай, Миш, а давай я лучше владыке позвоню! Даст тебе нормальный приход. Я как раз новый храм достраиваю. В центре города. А?
ОТЕЦ МИХАИЛ. Не стоит. У каждого свой крест. А что-то ты давно не исповедовался и к причастию не ходил?
ЧЕРМЕТОВ. Зайду, зайду…
Черметов отстраняет батюшку и вглядывается в Липовецкого, который с изумлением наблюдает за происходящим.
ЧЕРМЕТОВ. Липа, ты, что ли?
БОРИС. Узнал!
ЧЕРМЕТОВ. Ты откуда такой?
БОРИС. Из Австралии.
ЧЕРМЕТОВ. Хороший островок. У меня там пара гостиниц. А у тебя?
БОРИС. Сеть ресторанов. Газетный холдинг «Русский австралиец». Ну и еще кое-что по мелочам.
ЧЕРМЕТОВ. Газетный холдинг? Значит, в пиаре соображаешь!
БОРИС. Оф кос! Большой опыт работы на двух континентах!
ЧЕРМЕТОВ. Это хорошо! Мне сейчас нужны свои, надежные люди с таким опытом! В мэры иду.
БОРИС. Я вообще-то отдохнуть прилетел. Сам понимаешь: родина, релакс, ностальжия…
ЧЕРМЕТОВ. Поговорим. Не обижу!
ФЕДЯ (торжественно и пьяно). Внимание, господа! Кавалер ордена «Красной Звезды» гвардии сержант Иван Алексеевич Костромитин!
Все замирают. Евгения Петровна из спальни вывозит коляску с Ванечкой. На нем китель с наградами, тельняшка, голубой берет. Борис торопливо достает видеокамеру и начинает снимать. Ванечка полностью парализован и на первый взгляд безучастен. Однако на его лице все-таки отражаются некие тени эмоций.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА (как маленькому). Вот, Ванечка, твои друзья, одноклассники! Они пришли поздравить тебя с сорокалетием. Даже Витя Черметов пришел! (Кивая на сына.) Вот, видите – улыбнулся!
СВЕТЛАНА. Вам показалось…
Продолжительная пауза. Все вглядываются в лицо героя. Вдруг Фаликова глупым голосом запевает: «Happy birthday to you!» Борис, продолжая снимать на камеру, подхватывает. Но все остальные на них смотрят как-то странно – и они смущенно замолкают. Липовецкий даже убирает камеру.