ОЛЬГА. Мама! У вас здесь групповой фитнес?
СВЕТЛАНА. Да что же это?! Да как же это…
Она спохватывается, прикрывается. Телохранители неохотно уходят.
ОЛЬГА. Я не догоняю, что случилось? Столько народу во дворе! (Замечает Ванечку, разглядывая, щелкает перед его лицом пальцами.) Ух, ты! (Смотрит на портрет.) Это и есть твой афганец? И сколько он уже так кемарит?
СВЕТЛАНА (одеваясь). Да, это наш Ванечка…
ОЛЬГА. А в молодости он ничего был! (Теряет к нему интерес.) Кстати, кто эти гоблины, которые меня привезли? Тачка, конечно, у них крутая, но фейсы кислотные. Всю дорогу ждала – сейчас скажут: «Это похищение!» Ну, думала: продадут в гарем – оттянусь!
СВЕТЛАНА. Погоди! Оленька, будь серьезной хоть сейчас! Это очень важно!
За окном слышен голос Черметова, усиленный микрофоном.
ЧЕРМЕТОВ. Дорогие земляки! Я вырос в этом дворе, и потому мне особенно приятно, что сегодня здесь собрались люди, которые знают меня с детства, с которыми я мужал, вступая в трудовую жизнь…
ОЛЬГА. А-а, у вас тут митинг! Кого впаривают пиплу?
Светлана закрывает балконную дверь. Голос Чермета теперь еле слышен.
СВЕТЛАНА. Оля, дочка, послушай! Я перед тобой очень виновата…
ОЛЬГА. Да ты что?! Это прямо какие-то новые песни о главном…
СВЕТЛАНА. Не перебивай! Прошу… Мне тогда было столько же, сколько сейчас тебе. И я просто запуталась, растерялась…
ОЛЬГА. Пока, мама, запуталась я. Соберись! Представь, что занимаешься с отстающим дебилом. Подлежащие – сказуемое. Ну, давай!
СВЕТЛАНА. Оля, твой отец – не твой отец…
ОЛЬГА. Неслабое подлежащее! Можно не падать в обморок? Я это знаю.
СВЕТЛАНА. Ты? Откуда?
ОЛЬГА. Оттуда! Или ты думаешь, за моей партой плохо слышно? Ладно, с подлежащим разобрались. Теперь сказуемое. И кто же фирма-производитель?
Входит Борис с видеокамерой.
СВЕТЛАНА. Тебе чего?
БОРИС. Чермет сказал с тобой посидеть.
СВЕТЛАНА. А ты у него теперь на побегушках?
БОРИС (показывая камеру). Я у него теперь пресс-секретарь.
СВЕТЛАНА. Липа, уйди, мне с дочерью поговорить надо!
БОРИС. Говори, я не слушаю. (Затыкает уши.)
ОЛЬГА. Липа? Какое странное у дяденьки имя!
СВЕТЛАНА. Это не имя. Это диагноз…
Светлана берет Ольгу за руку и уводит в «запроходную» комнату, закрыв за собой дверь. Липовецкий сначала прислушивается. Потом подходит к неподвижному Костромитину.
БОРИС. Вань, смотри, обиделась твоя отличница! Зря. В России все такие обидчивые! Это потому что в эмиграции не были. Там обижаться не на кого, только на себя. Я вот не обижаюсь, что ресторан наш прогорел. Ну, не ресторан… Забегаловка… «Борщ и слезы» называлась. Это еще мама покойная придумала. Наверное, потому что не хотела уезжать из России. А газету мы с отцом в самом деле издавали. Раз в месяц. Сто экземпляров. Постоянным клиентам дарили. Не помогло. Жена моя Оксана – ну ты помнишь, она в нашей школе классом моложе училась – на почте теперь работает. Два сына у нас. Старший, Марк, еще здесь родился. И знаешь, у него улыбка абсолютно русская. Да, русская! Чего ты удивляешься? А у младшего, Володьки, совершенно австралийская. Вот такая! (Показывает.) Но Марк не хочет возвращаться в Россию! А мы с женой хотим. И папа тоже очень хочет. Он переживает, что без него у вас в России демократия не туда завернула…
Шумно, обсуждая концерт, входят Евгения Петровна, отец Михаил, Фаликова с цветами, Федя. Впереди Черметов с огромным букетом цветов.
ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВНА. Какой концерт! Спасибо, Витенька!
ФЕДЯ. Пчелка моя, я твой трутень! Тьфу!
АННА (виснет на Чермете). Вить, а правда мы с тобой на сцене хорошо смотрелись? Все потом интересовались, спрашивали: кто я тебе?
ЧЕРМЕТОВ. Им же ясно сказали: соратница.
АННА. А как я выглядела в короне? (Прикладывает корону к прическе.)
ФЕДЯ. Как принцесса Диана. После катастрофы…
АННА. Я тебя убью, стихоплет несчастный!
БОРИС (снимая их на камеру). А что, босс? Сильный предвыборный ход: одноклассники – король чугуна и королева красоты – находят друг друга через двадцать лет! Делаем ролик для телевидения…